Джилли Ганьон - #люблютебя [litres]

Мы оказались в полутемной, чем-то похожей на пещеру комнате. К черным стенам жались невысокие металлические шкафы – в таких мой дедушка хранит свои инструменты. Повсюду виднелись какие-то кучи: катушки проволоки, ржавые коробки из-под видеоленты, пластиковый будильник, консервы, вроде с едой, с иностранными этикетками, запыленное фото Фрэнка Синатры. В углу стояли парочка пожелтевших от времени режиссерских стульев, ткань сидений по краям совсем истрепалась и забахромилась.

Бардак и темнота вокруг немного успокоили меня. Гримерка, вылизанная и сияющая, была слишком идеальна; в ней я не мог отделаться от мысли, что обязательно налажаю. А это место ощущалось как настоящее, реальное, где работают обычные нормальные люди. Типа меня…

– Поприветствуем интернет-сенсацию – серьезно, друзья, этот мальчик просто МЕГАПОПУЛЯРЕН – из самого Эппл-Прейри, штат Миннесота! И это Кайл БОНЭМ!

Видимо, на тот случай, чтобы я не передумал, в спину мне уткнулся острый кончик ручки: «экскурсоводша» сообщила, что пора выходить на сцену. Я вышел, изо всех сил улыбаясь и не зная, куда смотреть. Наверное, мне аплодировали, но в ушах так сильно пульсировала кровь, что я толком не понял, так ли это. Сделав пару шагов вдоль декоративной стенки, которая до сих пор прятала меня от всех, я увидел огромное белое кресло и в нем Лауру. Она оказалась меньше, чем я думал, даже ниже Эммы. На ней был идеально скроенный брючный костюм, а под ним – обычная футболка, словно это просто повседневный наряд.

Будь я посообразительнее, наверное, придумал бы что-то клевое для выхода на сцену. Люди ведь делают такое на телевидении, правильно? Типа пританцовывать или, не знаю, изобразить мимикой готовку бургера? Но соображалки мне не хватило, так что я просто прошел к стулу и сел, с улыбкой обернувшись к зрителям. Там было сотни две людей, если не больше. Они визжали и прыгали, но лиц я разглядеть не смог. Единственный плюс прожекторов на сцене – они превращают зрителей в размытые пятна.

– Кайл, мы очень рады, что ты смог приехать к нам на шоу!

Лаура улыбалась. Зубы у нее сияли ослепительной белизной, но не были идеально ровными, и даже сценический макияж не смог скрыть чуть-чуть искривленный нос и мелкие морщинки вокруг глаз. Она выглядела как сильно улучшенная версия вашей любимой тетушки и сразу мне понравилась. Неудивительно, что домохозяйки от нее без ума.

– Спасибо, что пригласили, – на автомате откликнулся я, поглядев на зрителей и слегка помахав им.

– Трудно было найти себе замену в «Бургер Варне» на это время? – Она чуть наклонилась вперед, изображая озабоченность.

– Не особо. У меня там сейчас не так много смен.

– Почему? Ты наверняка привлекаешь кучу клиентов.

– Да, и поэтому в последний раз у нас закончилась еда.

Люди в студии засмеялись так громко, что я почти почувствовал, как меня накрывает волна этого смеха, и улыбнулся еще шире. Я им уже нравился. Никогда я не чувствовал такого прилива адреналина, даже во время плей-оффа в лакроссе. Я нервничал, да, но от этого чувства лишь обострились. Как будто я выступал на более высоком уровне. Как будто представлял лучшую версию самого себя. Кайл 2.0.

– Так расскажи нам, что произошло. Ты просто работал в «Бургер Варне», как обычно, правильно? Потом кто-то тебя сфотографировал.

– Да. Я даже не знал об этом.

– А когда ты понял, что происходит что-то странное?

– Когда работаю, я не беру с собой телефон. Из-за жира, – я грустно повернулся к зрителям и улыбнулся. Народ захихикал. Есть. – Но примерно на половине моей смены ко мне вдруг стали подходить девочки одна за другой. И все они говорили: «Хочу фри с этим». Это, конечно, звучало странно. Словно они не знали, какое слово в предложении нужно выделить.

Зрители взревели.

– Это и был тот хештег, что стоял под фото.

– Верно.

– Итак, смена закончилась… – Лаура приподняла брови, приглашая продолжать. С ней было удивительно легко общаться, как будто мы давние хорошие приятели.

– Потому что у нас закончилась еда. – Смех. – Я включил телефон и увидел, что у меня теперь больше десяти тысяч фолловеров.

– А до смены сколько было?

– Двести восемьдесят девять.

Хихиканье.

– Вау. Должно быть, ты сильно удивился.

– Определенно, так и было.

– Но теперь, как понимаю, у тебя подписчиков стало немного больше, так?

– Ну… да. Кажется, несколько сотен тысяч? А мне по-прежнему нечего им сказать. Ничего интересного то есть.