Агустин Гомес-Аркос - Ана Пауча

Что за чудо, вшивых нищих не прогнала, даже не оттеснила назад вооруженная полиция, метко прозванная Гристапо. Наоборот, они там же, где всегда, на своих привычных местах. Чем более они убоги, тем ближе к сегодняшнему торжеству, в первом ряду. Они оскверняют воздух своим зловонием, своими лохмотьями кидают вызов блестящей роскоши. День славы.

Держа в руках в меру надушенные кружевные платочки, которые помогают им бороться с витающим вокруг их ноздрей миазмами, супруги знатных господ города окидывают эти кучи отрепьев оценивающих взглядом. Взглядом знатоков, дающим понять, что они делают нелегкий выбор. Их сухие и надменные глаза в нерешительности останавливаются на лицах бедняков с таким же сдержанным и неоспоримо изящным сомнением, с каким они выбирают в своем ларце драгоценности. Это мне подойдет? Не подойдет? Мучительное гадание на ромашке.

Начинается торжественная месса – как и положено, его высокопреосвященство епископ ведет службу на старой героической латыни, ему вторит хор, тоже на латыни. Бог, который отнюдь не является полиглотом, просыпается, приятно удивленный тем, что слышит знакомую речь. Истинная услада – понимать, о чем говорят. Pax Dei in coelis et terra. Amen! [3]

Огромные церковные двери не затворены за величественной толпой роскошных благотворителей. Сегодня многочисленные нищие с паперти имеют особое право слушать молебен, а может, и получить отпущение грехов. В глубине центрального нефа склонилась над главным алтарем почти затерявшаяся в этой чаще сверкающих драгоценностей и горящих свечей, окутанная облаками ладана, словно высочайший пик высочайшей горной вершины, Богоматерь Семи Побед, она созерцает свой народ (как говорят, народ конкистадоров), весь свой народ, от самых знатных господ до самых обездоленных бедняков.

Официальные власти при поддержке церкви задумали широкую кампанию по примирению всех испанцев (которые, как утверждают злые языки, перессорились между собою со времен гражданской войны), кампанию, которая в то же время являет собою акт милосердия, достойный подражания. И в высшей степени похвальный. Развернутая под благосклонной властью Богоматери Семи Побед, что сама держит в руках маршальский жезл, эта своеобразная кампания ведется под лозунгом: «Бедняка – к своему столу!» (В смысле усадить, а не жарить.) Каждый город имеет право активно действовать в этом направлении постоянно или провести своего рода кампанию во время рождественских праздников, Страстной недели или праздников храмовых. Отпущение грехов, расточаемое испанской церковью, обещает богатым вечные утехи на Небе. Или на Небесах, потому что они будут разными зависимости от заслуг и вкусов. Знатоки по части христианской благотворительности в восторге от того, какой неожиданный размах приняла кампания. Своего рода небывалое перераспределение ресурсов страны. Прямо-таки мечта социалистов. Один день в году бедные получат доступ к прибылям богачей. Среди бедняков находятся даже такие хитрецы, которые намереваются устроить себе турне по Испании, переезжая от праздника к празднику, чтобы подольше жить в этом золотом веке бедности. В том случае, конечно, если у них достанет на это сил.

Торжественная месса заканчивается, сострадательный капеллан, окруженный жужжащим облаком мальчиков из хора всех возрастов и роста, приказывает расставить под огромным красным с золотом балдахином во всю длину высокие точеные кастильские кресла черного дерева, обитые темной тисненой кожей. Богатые дамы усаживаются на них, чтобы созерцать бедность. (Его высокопреосвященство епископ только что заверил в своей проповеди, что это созерцание вне всякого сомнения назидательно, оно должно научить, как любыми средствами избегнуть искушения стать бедными, что некогда было настоятельной евангельской потребностью. Но не теперь.)

Оценивающим хищным взглядом, напоминающим взгляд скототорговца (традиционный вид торговли в городе) при сделке, эти тузы в юбках пристально разглядывают тесные ряды нищих, пытаясь под неимоверным количеством лохмотьев и грязи обнаружить хоть малейшие признаки достатка: запрятанную в носок монетку или бумажные деньги, завернутые от непогоды в тряпицу. Поди разберись с этими нищими!

Пальцы, унизанные кольцами, сверкая тысячью благородных огней, словно волшебные палочки, указывают на облюбованного бедняка, и гристаповцы бережно подхватывают его под руки и запихивают в роскошную машину. Растроганная до слез дама покидает кресло и уезжает.