Эмма Миллс - До и после [litres]

Когда Кэс снова заговорил, его голос звучал как-то странно:

– Сорок пять тачдаунов за сезон. Ну и ну.

– Думаешь, Стентон прав насчет него?

– Нет. Конечно, нет. Просто… – Он умолк и положил тряпку на заднее стекло рядом с моей. – Просто мне иногда кажется, что на его месте должен быть я.

Я не знала, что ответить, поэтому с сочувствием хмыкнула.

– Классика, блин, – продолжил Кэс. – Прямо как в кино про обаятельного неудачника, которому не по силам уделать задумчивого гения, как бы он ни пытался.

– С «обаятельным» ты что-то переборщил.

– Да ну тебя. Я ужас какой обаятельный. – Он в последний раз провел тряпкой по стеклу. – Эзра, конечно, козел, но он лучше меня. Не могу же я его за это ненавидеть, правда? Старая история, ничего тут не попишешь.

Я пожала плечами:

– Ты можешь по-новому ее закончить.

– Это как? Мне что, столкнуть Эзру в бассейн с акулами?

– Да, именно это я имела в виду. – Я швырнула в него тряпку. – Или ты просто… можешь быть хорошим парнем. За которого все болеют.

– Значит, я должен каждый день тренироваться, несмотря ни на что, а потом, когда Эзра облажается на важной игре, именно я завоюю победу? И меня полюбит вся школа? И какая-нибудь классная девчонка?

– Ага. И эта девчонка даже разрешит тебе забрать акул домой.

Кэс усмехнулся.

В воскресенье я отвезла Фостера на тренировку с Эзрой. Желания ехать у меня не было: и мама, и сам Фостер хотели, чтобы я все занятие ждала его на поле. Пришлось убеждать себя, что это отличная возможность почитать на свежем воздухе и насладиться последними теплыми деньками [19] В США учебный год начинается не в сентябре, а в последние недели августа. .

Приблизившись к полю, мы тут же увидели Эзру. Я свернула к скамейке у боковой линии, потому что не хотела ни видеться, ни общаться с ним, а Фостер пошел в центр поля, где его ждал Эзра с мячом в руках.

Я раскрыла «Чувство и чувствительность» на том моменте, когда заболела Марианна, младшая сестра главной героини Элинор. Лучше не придумаешь. На пороге их дома появляется слегка нетрезвый мистер Уиллоуби и, встревоженный известием о внезапном недуге Марианны, умоляет пустить его к ней. Этот напряженный и волнующий эпизод актуален и спустя двести лет – эдакий эквивалент пьяной эсэмэски от бывшего парня.

Я считала мистера Уиллоуби одним из самых интересных персонажей у Остин. Он появляется из ниоткуда, крутит роман с Марианной и поначалу кажется славным парнем, но потом подло ее бросает. Однако позже в отчаянии приходит к Марианне, чтобы справиться о ней, о ее жизни, и, читая этот эпизод, начинаешь испытывать к нему чуть ли не жалость. Возможно, даже сочувствие. Может быть, мистер Уиллоуби вовсе и не злодей, а просто обычный человек, который наделал глупостей. Он мог достичь высот, но все потерял из-за нескольких неверных решений. Невозможно ненавидеть такого человека. Жалеть – да, но не ненавидеть.

Как бы ни была драматична сцена с мистером Уиллоуби, все же я не могла сосредоточиться и время от времени невольно поднимала глаза на поле. Первые пару раз Фостер пропускал пасы, но потом научился ловить мяч. Эзра давал советы слишком тихо, и я его не слышала, зато Фостер громко спрашивал, что он делает не так и что нужно исправить. Странно, но это умиляло. Было видно что, Фостер и правда хотел учиться.

Через какое-то время они решили устроить перерыв и подошли ко мне. Эзра пил воду, а Фостер по своему обыкновению тараторил, пытаясь рассказать обо всем, что было на тренировке.

–.. и Эзра сказал, что он тоже так учился, прямо тем же самым занимался! А потом мы будем… Что мы будем делать, Эзра?

– Отрабатывать тэкл.

Фостер сник:

– Я думал, меня не будут сбивать с ног.

– Любого могут сбить с ног.

Фостер не ответил. Эзра отставил бутылку с водой и придвинулся чуть ближе к нам. Он не смотрел в мою сторону. Видимо, это было нормой для Эзры – отрицать существование любого человека, который не представлял для него ценности.

– Чего ты боишься? – спросил он.

– Будет больно.

– Да, может, и будет. И что?

Фостер удивленно заморгал.

– Ты играешь в настолки? – продолжил Эзра.

Фостер боготворил индустрию настольных игр.

– Да.

– Какая твоя любимая?

Фостер задумался.

– «Монополия».

– Хорошо. Представь, что «Монополия» – контактная игра, и каждый раз, когда ты проходишь через поле «ВПЕРЕД» [20] «ВПЕРЕД» – поле, проходя через которое игрок получает 200 долларов (в русскоязычной версии игры – 200000 рублей). , ты получаешь оплеуху. Ты бы продолжал играть?