Денис Драгунский - Соседская девочка

Третья ступень. «Одна серьезная вещь» забыта. Некогда, да и незачем. Писатель откровенно и даже вызывающе говорит: «Да, я пишу для развлечения, да, я забавляю публику, да, я не Лев Толстой и горжусь этим!»

Четвертая ступень. Писатель, уже очень раскрученный, начинает думать: «А почему, собственно, я не Лев Толстой? Тот был популярен, и я популярен. Меня читатели выбирают совершенно добровольно, мной увлекаются… Я настоящий писатель, как и все прочие классики, а тем более современники. Если не лучше Исигуро с Кундерой, то и не хуже!»

Пятая ступень. Но в литературной тусовке ему все равно знают цену. Никакой хорошей, то есть серьезной и престижной, литературной премии он ни за что не получит. Раз в полгода в популярной газете появляется издевательская статья. Он злится, и вот тут наступает…

Шестая ступень. Писатель начинает верить, что настоящий писатель – он один, а остальные – графоманы, а признание получили по блату. Вариант: он возвращается на Третью ступень, но еще более агрессивно и нахально.

Седьмая ступень. Успех кончается. И он начинает дописывать – или сам для себя делать вид, что дописывает, – ту самую «одну серьезную вещь» из Второй ступени. Иногда получается. Чаще – нет.

ИСХОДНЫЙ ТЕКСТ:

Полковник Арцеулов вошел в кабинет графа Аракчеева. Тот сказал: «Садитесь». Арцеулов сел на стул.

ПЕРВЫЙ НАГОН:

Оробевшийполковник Арцеулов вошел в просторныйкабинет графа Аракчеева. Тот негромкосказал: «Садитесь». Арцеулов сел на жесткийстул.

ВТОРОЙ НАГОН:

Оробевший гвардииполковник Арцеулов на цыпочкахвошел в просторный, обставленный старинной мрачной мебельюкабинет графа Аракчеева. Тот, подняв глаза от бумаг, негромкосказал: «Садитесь». Арцеулов, поклонившись,сел на жесткийстул.

ТРЕТИЙ НАГОН:

Оробевший от предстоящей встречи с фактическим правителем России, гвардииполковник Арцеулов на цыпочкахвошел в просторный, темноватый, обставленный старинной мрачной «павловской» мебельюкабинет графа Аракчеева. Всесильный временщик, медленно подняв глаза от бумаг, негромко и будто нехотясказал: «Садитесь». Арцеулов, поклонившись,сел на краешек жесткогостула.

ИТОГОВЫЙ НАГОН:

Оробевший от предстоящей встречи с фактическим правителем России, о котором в Петербурге рассказывали всякие чудеса, гвардииполковник Арцеулов, хоть и был храбрым солдатом, но почти что на цыпочках, при этом почтительно полупригнувшись,вошел в просторный, темноватый, обставленный старинной мрачной «павловской» мебельюкабинет графа Аракчеева . На столе горели две свечи в бронзовых подсвечниках. Всесильный временщик был коротко стрижен, с красным простецким лицом. Медленно подняв глаза от бумаг, двумя стопками лежащих на столе, он, не глядя в лицо посетителю, негромко и будто нехотясказал равнодушным сиплым тенором:«Садитесь». Арцеулов , отведя взгляд и почтительно поклонившись, осторожно приселна краешек жесткогостула, стоявшего перед письменным столом графа, и положил руки на колени.

Итак, в исходном тексте 100 знаков, в окончательном – 800. Практический совет: поначалу строчкогонить лучше всего поэтапно, вот как показано здесь – три-четыре ступени. Если сразу – можно запутаться.

Вот знаменитая фраза Чехова, где он точнейшим образом описал свой творческий метод: «Люди обедают, только обедают, а в это время слагается их счастье и разбиваются их жизни…» Где он это написал или – когда и кому сказал?

Вскоре после смерти Чехова была о нем статья в журнале «Театр и искусство» (1904, № 28). Подписана – Г. Арс. Что значит – Арсений Гуров. Это «псевдоним псевдонима» – Арсений Гуров был псевдонимом Ильи Гурлянда (1868–1921), литератора, драматурга, журналиста; в своей молодости он был знаком с Чеховым, бывал у него в Ялте. Вообще же Гурлянд был близким сотрудником Столыпина, действительным статским советником (его превосходительство), в 1907–1917 гг. – главным редактором официозной газеты «Россия». В своей статье он вспоминал встречи с Чеховым и эту фразу, сказанную великим писателем.

То есть это типичная «пересказанная цитата».