Михай Фёльдеш - Приказ

На какое-то мгновение Руди Шлерн затих, удивленный молчанием Марошффи, на месте которого он стал бы оплакивать свою квартиру. Он не понимал, почему Альби так спокоен. Возможно, Руди Шлерн и сам поступил бы иначе, если бы и ему было суждено пережить то, что пережил Альби после пребывания в Бадене: прятался бы у прачки Анны Шнебель, жил бы на Заводской улице… Теперь же родным домом Альби Марошффи стал спецпоезд командующего армией. Альби беспокоила сейчас не квартира, а положение матери.

— А что с матерью? — с тревогой спросил он.

Руди всплеснул руками и сказал:

— Не хочу тебя пугать, но думаю, что ты вовремя приехал домой. Бедняжка заперлась в своей комнате, сейчас она не желает разговаривать ни со мной, ни с моей женой, а шум, который поднимают дети, расстраивает ее. Она даже Регину Баркоци теперь видеть не желает, и все после того, как эта святая женщина сказала ей, что настала ее очередь убирать коридор и ванную… Ты же понимаешь, что убирать все же нужно… Да что я тебе рассказываю! С тех пор Сударыня обиделась и молчит, как в рот воды набрала… Но ведь и мы же не слуги ее! Ни я, ни моя жена, ни Регина Баркоци! — Руди огорченно продолжал: — Все это я рассказал патеру Шоймару Кристиану, который время от времени навещает нас, главным образом Регину. У него очень доброе сердце, и он всегда утешает нас. Короче говоря, облегчает, как может, нашу жизнь. Он привел к твоей матери молодого, но очень способного врача. Тот ее внимательно обследовал, а потом сказал: «Положение старой дамы безнадежно». Представь себе, как мы все перепугались! Разумеется, нас интересовало, что с ней, не заразна ли ее болезнь. Но то, что сказал нам святой отец, прямо-таки ошарашило нас. Он сказал: «Старая дама не хочет больше жить. Вот и вся беда». Попытайся сам поговорить с ней, повлияй на нее. Ведь ты ее сын, и, возможно, тебе удастся сделать чудо, быть может, ты еще можешь вернуть ее к жизни. — Понизив голос до шепота, он продолжал: — Не собираюсь учить тебя, но должен сказать, что твоя мать где-то прячет ценности, и очень большие. И хотя нам, казалось бы, до этого нет никакого дела, но… Жаль будет, если твоя мать умрет и унесет свою тайну с собой.

Однако Марошффи нисколько не интересовали опасения Руди Шлерна; он хотел увидеть мать, чтобы помочь ей.

Подойдя к массивной дубовой двери, ведущей в комнату матери, Альби постучал, но не получил ответа. Он постучал еще раз, уже громче, но опять безрезультатно. И тут Альби вспомнил, что из ванной в комнату матери ведет небольшая дверь, которая тоже запирается, но, если надавить на нее, она сразу же откроется. Так он и сделал.

Он вошел в темную комнату матери. Шторы на окнах были опущены. В нос ему ударил неприятных запах, а когда Альби включил свет, взору его представилось ужасное зрелище. Мать в старом домашнем халате сидела в кресле, ноги ее были укрыты пледом, а руки с крепко сцепленными пальцами лежали на коленях. Сударыня была жива, но она не обратила на сына никакого внимания, и ее можно было принять за мертвую.

Альби позвал мать, однако она ничего не ответила. Он позвал ее еще несколько раз, но все безуспешно. Тогда он распахнул окна, чтобы проветрить комнату, и вышел из нее.

Регина Баркоци и Руди Шлерн ожидали его за дверью в соседней комнате.

— Ну что ты скажешь? — спросил его Руди.

— Нужно немедленно отправить ее в больницу, — посоветовала Альбину Регина, которая за то время, пока он не видел ее, сильно состарилась, хотя все еще старалась держаться бодро. Говорила она быстро-быстро, словно на исповеди, но негромко: — Мы, к сожалению, ничем не можем ей помочь, все наши старые связи потеряны. Быть может, только генерал Берти что-нибудь мог бы сделать для нее, так как у него есть несколько хороших знакомых, которые служат в теперешней армии, из патриотических соображений, разумеется… Но бедняжку Берти хватил апоплексический удар… Зайдемте ко мне на минутку, хорошо?

Не дожидаясь ответа, Регина взяла Марошффи за руку и потянула за собой в свою комнату, где было светло и чисто, но воздух и здесь был немного затхлым. Усадив Альби в кресло, она быстро затараторила:

— Знаете, этот воздух проник сюда из комнаты Сударыни, а я так от этого страдаю! Лучше было бы мне остаться в своей квартире, но теперь уже ничего не сделаешь. Если бы человек мог заранее знать, что его ждет… — Она тяжело вздохнула, на глазах у нее показались слезы. — Какой ужасный удар постиг нас всех! — Она опять вздохнула. — Жизнь наша стала ужасной, и все это, видимо, за наши старые грехи! И ваша жизнь далеко не сладка, господин капитан. Знакомые моей хорошей подруги рассказывали мне, что их, как и вас, насильно забрали в армию; как им приходится страдать из-за этих серых неотесанных мужланов! Если бы они не любили так горячо свою родину и не преследовали бы далеко идущих целей, то… Надеюсь, вы меня понимаете?..