Анастасия Алейникова - Колебания

Теперь, стянув с правой руки высокую бархатную перчатку, Лера набрала торопливо и отправила сообщение — Лизе, никак не снимающей трубку. Когда зелёное облачко с белым текстом вылетело и закрепилось в правой стороне экрана, Лера бросила телефон в сумку, вновь аккуратно надела чёрную мягкую перчатку, и уже через секунду она вся исчезала и таяла в потоках света, бликах и вспышках.

Такси покидало центр. Дороги становились свободнее, скорость движения увеличивалась, пятна фонарей мелькали сильнее. Если бы Лиза взглянула теперь в окно, то увидела бы, как сияет, пронзая облака, Останкинская телебашня. Район Медведково приближался с каждой секундой.

Лиза сидела, откинув голову назад и закрыв глаза. Она часто-часто дышала и то и дело поправляла несколько раз оборачивающий шею тяжелый шерстяной шарф, будто он душил её. Она бессильна была снять этот шарф, бессильна была выпить воды. Её сердце стучало тяжело, будто продиралось с трудом через что-то вязкое и тягучее.

— Девушка… С вами всё в порядке? Может быть, мне остановиться?..

Тихий встревоженный голос заставил Лизу вздрогнуть, словно проснуться. Впервые за всю поездку таксист обратился к ней. Но что такое он спрашивает?.. Невероятным усилием воли Лиза приказала собственной памяти вновь воспроизвести его слова.

— О, нет, нет, — поспешно, но очень тихо и слабо отозвалась она, — не нужно останавливаться…

Таксист не ответил и будто бы вновь исчез. Машина неслась по спальным районам, Лиза неслась внутри этой машины, город нёсся вокруг. Всё пребывало в хаосе, всё перемешалось и стало нестись. Лиза терялась в пространствах. Она с трудом понимала, что происходит с ней. Осознать случившееся едва ли было возможно.

На сиденье справа от неё лежала раскрытая книга; казалось, её не положили бережно, её отбросили в отвращении или ужасе.

Лиза смотрела прямо перед собой, не поворачивая головы, не шевелясь и не прикасаясь к книге, будто то была Тетрадь Смерти или сочинение самого Сатаны.

Однако ужаса, как такового, Лиза и не испытывала; только оцепенение, дрожь, глубокое изумление; она была совершенно растеряна и подавлена.

По-прежнему не поворачивая головы, Лиза одной рукой стала щупать сиденье справа. Коснувшись книги, она инстинктивно отдёрнула руку, будто от кипятка, но затем продолжила поиск.

Наконец пальцы ухватили то, что искали. Лиза зажала в руке небольшой прямоугольничек твёрдой, лакированной бумаги и медленно вернула руку вместе с ним на колени.

Опустила взгляд.

В тонких пальцах была зажата открытка-карточка. Машина встала на светофоре. В серо-жёлтом, ночном уже, освещении был отчётливо виден крупный, ярко-раскрашенный жук, изображение которого полностью занимало одну сторону открытки. Лиза, глубоко дыша, перевернула её и вновь прочитала напечатанную шрифтом, имитирующим неаккуратный размашистый почерк, надпись: «Верни это своей подруге».

Всё так же не поворачиваясь, Лиза вернула открытку на место — в середину раскрытой книги. Дрожь не проходила, а только усиливалась. Единственная возникнувшая догадка, способная действительно объяснить всё, казалась чудовищной, попросту абсурдной, и от неё у Лизы разболелась голова.

Сама того не желая, она машинально вновь потянулась к книге.

Закладка была обнаружена Лизой на странице, вверху которой она, как и теперь, прочитала надпись, заставившую её в первый раз отбросить книгу: «Лиза, или типичная история».

С первых же строчек главы, случайно попавших в поле зрения, Лиза вновь почувствовала единственное желание: захлопнуть, выкинуть книгу в окно. Ей казалось, она спит, и сон её тревожен, как у нездорового человека, и причудлив, сюрреалистичен.

Лиза взглянула на переплёт; во второй раз прочла имя автора — Яна Аспер — и вдруг почувствовала, как по щекам текут слёзы.

Вне всяких сомнений, она догадалась сразу и тут же — догадалась обо всём; в первую секунду случившееся представилось неразрешимой загадкой — но уже в следующий миг оно стало ясным до смешного, очевидным до ужаса — хотя и по-прежнему неправдоподобным.

Единственное, что ещё оставалось необъяснимым, — как же он смог подложить ей книгу? Но этот вопрос отчего-то казался мелким, смешным и нелепым.

Такси всё стремилось к заветной цели, оставляя позади сотни улиц, а Лиза всё думала — что же это? Он решил, будто она знала, будто она знала об этом безумии, будто вдвоём они смеялись, творя это… Господи! Одной из первых её мыслей, от которых вскоре стала кружиться голова, было позвонить ему, встретиться — сказать, что она не знала… Не знает… Что она — та же жертва, что они оба — лишь пляшущие игрушечные человечки в безумном представлении Яны… Конечно же, так и следует поступить… Но сначала — сначала прочитать… Прочитать невозможную главу. Едва эта мысль пришла Лизе — как сразу вытеснила все прочие, и нестерпимое любопытство захватило её. Глава, написанная о ней , книга, в которой написали о ней … Только остаться бы в одиночестве, только найти бы свободный час!..