Татьяна Василевская - Если бы

На следующий день Вовану было позволено не идти на занятия, что бы он мог восстановить силы после пережитого во время аварии стресса. Уже вполне вернувшийся к привычному оптимистично-пофигистичному отношению к жизни, Вован немного взбодрился. Хоть какая то польза от облезлой кошки.

Вечером позвонила Вера, которой Алина Николаевна сообщила о произошедшей трагедии, живописав испытанный ею ужас от того, что Володя чуть не погиб. И сообщив о полученной им травме головы. Подробность о том, что это всего лишь шишка и ничего страшного у Вована нет, она опустила как несущественную.

— Как ты? — спросила Вера. В ее голосе Вован с удовлетворением ощутил искреннюю тревогу и волнение.

— Да ничего. Держусь. — поставив на паузу кассету с боевиком, слабым голосом ответил Вован. Довольно улыбаясь, представляя взволнованное Верино лицо он с наслаждением отхлебнул пиво из жестяной банки. Все таки жизнь приятная штука!

— Голова сильно болит? Как ты себя чувствуешь?

— Слабость. Подташнивает немного. Ничего, состояние терпимое. Ты не волнуйся за меня. Врач сказал, что я довольно легко отделался, могли быть очень серьезные последствия. — ответил Вован и для пущего эффекта слегка застонал.

— Может к тебе завтра заехать, проведать тебя? Тебе, наверное, скучно там одному лежать? — предложила Вера.

Вован расплылся в улыбке. Как здорово быть больным! Все тебя жалеют, все волнуются. У Ковальской, кажется, даже голос дрожит. Нет, не зря, не зря он спас эту облезлую скотину. Заслужила она свою никчемную жизнь.

— Нет Вер, не надо. Я завтра в институт приду. Учиться-то надо, а то пропущу, потом догонять. — Вован тяжело вздохнул.

— А тебе уже можно? Я думала тебе лежать нужно. — удивилась Вера, не зная чему больше, то ли тому, что получившему травму головы человеку можно посещать занятия через день после аварии, то ли неожиданному рвению Вована к учебе. Раньше он по нескольку дней прогуливал и совершенно не парился по этому поводу. Может он сильно головой ударился, и там, что-то сместилось, мелькнула в голове у Веры злая шутка. За которую она тут же себя упрекнула. Вовка страдает, а она глумиться, хоть и мысленно, над больным.

— Ну, доктор сказал, что можно, если быть осторожным. Что разлеживаться тоже плохо. — все тем же слабым голосом сообщил страдалец. Вован хотел снова застонать, но решил, что это будет уже перебор. Не нужно переигрывать. Зритель, а в данном случае слушатель, должен верить своему герою.

Никакого рвения к учебе не было. Просто Алина Николаевна, клятвенно заверенная светилом нейрохирургии, которому, в отличие от врача скорой, она вполне доверяла, что ее сын практически здоров и его жизни ничто не грозит, сказала, что один день можно отдохнуть, прийти в себя, но потом нечего дома сидеть, марш учиться. Можно было, конечно, и перед ней разыграть слабость и недомогание, но, во-первых, она снова страшно распереживается, а Вован не мог себе позволить манипулировать матерью за счет ее здоровья и нервов, а, во-вторых, она его потом по врачам затаскает и его будут месяцами обследовать как подопытного кролика, в поисках страшного недуга. Так, что селяви, как говорится. Ничего не поделаешь, придется тащиться в институт.

Появление Вована вызвало настоящий фурор. Вован вошел в аудиторию с замотанной бинтом головой и нетвердой походкой медленно направился к месту где Сидела Вера. Он хотел еще побрызгать на бинт красной тушью. Но не стал, пожалел впечатлительную подругу.

Вера вскочила с места, помогла ему сесть. Ребята из группы подходили, спрашивали как он. Очень осторожно, что бы, не дай бог, не повредить больному, похлопывали по плечу. Говорили слова ободрения.

Войдя в роль, Вован, совершенно бессовестным образом, целый день гонял Веру по всему институту.

— Ой. — печально вздыхал он. — Вер, скажи преподу, что я опоздаю. Я куртку забыл на экономике.

Кряхтя и вздыхая Вован сделал вид, что пытается встать. Зажмурив глаза, как при головокружении и придерживаясь рукой за подлокотник кресла.

— Сейчас пройдет. Нормально все. — прошептал он, как бы успокаивая Веру.

Усадив страдальца обратно в кресло, Вера бросилась к выходу, до начала лекции оставалось несколько минут.

— Сиди! Я сейчас сама принесу. — взволнованно, уже на бегу, крикнула она и помчалась на другой этаж, в аудиторию, где до этого была экономика.

Видя, что Телянин сидит в напряженной позе, глядя куда-то в пространство, Вера испуганно спросила: