Татьяна Василевская - Если бы

Вован насупился. Не из протеста разбил он машину. Не из идейных убеждений и не от возмущения неприкрытой правдой жизни советских граждан. Нет. Машину он разбил от собственной глупости, потому, что решил покрасоваться перед Светкой. Показать какой он великий гонщик. Поразить ее воображение хотел. А ей наплевать. Она даже посмотреть не пришла, что там за шум во дворе. Не убился ли он. Слава богу, конечно, что не пришла, а то до конца жизни припоминала бы, как он лихо сражался с мусорным баком. И когда на ужин мать подаст ему утку в белом вине с золотистой хрустящей деревенской картошечкой, приготовленные ею сегодня днем, пока он свои удивительные открытия делал, он не скажет: «Убери. Я теперь как все. Перловки мне навари.»

Вовану стало ужасно тошно от собственной бесполезности и никчемности. И от всеобщей бессмысленности и несправедливости. Хоть иди, садись в машину и по второму разу в мусорные баки с разгона въезжай.

Родион Петрович поднялся.

— Володя, сейчас такая обстановка, что мне совершенно не до твоих дурацких выходок. Мне нужно на работу вернуться. А ты, если надумаешь еще протестовать или спасать кого-нибудь, постарайся, пожалуйста, делать это менее дорогостоящими и опасными для жизни способами. Нервы у нас с матерью не железные, и я, все таки, хоть и хорошо оплачиваемый, но госслужащий, живущий на оклад, а не на доходы от продажи закромов Родины.

Подойдя к двери Родион Петрович остановился:

— Очень скоро могут наступить такие времена, когда отсутствие всего кроме хлеба и перловки будет казаться наименьшей проблемой. И бог его знает, чем это все может закончиться. Так, что прекращай валять дурака.

Выйдя из квартиры, он медленно начал спускаться по лестнице. Странный разговор пробудил давно забытые воспоминания. Родиону Петровичу вспомнилось голодное военное детство. В то время они бы очень обрадовались этой самой несчастной перловке.

В памяти всплыло как в конце 44-го, демобилизованный с фронта сосед привез домой, в подарок жене, кулек иностранных шоколадных конфет. Десятилетний Родя с приятелем, пробравшись в соседскую комнату достали драгоценный кулек и слопали все конфеты. Обнаружив пропажу жена фронтовика устроила страшный скандал. Кричала, что они воры и вредители и нужно их посадить. И грозилась пойти «куда нужно» и донести на маленьких уголовников. Мать выдрала Родю так, что он потом несколько дней не мог сидеть. С тех пор он ненавидел сладкое, особенно конфеты. Возможно именно от него Вовану передалась нелюбовь к сладостям, которые он никогда не ел, с самого раннего детства.

Конечно, сын прав. Сейчас не война. И страна наша одна из богатейших в мире всевозможными ресурсами. И то, что большинство живет кое как перебиваясь, хотя с лихвой хватило бы всего и на всех, это несправедливо. И неправильно. Но, если начать думать об этом, то можно смело уходить со службы. И жить гордым и честным, но точно также перебиваясь, как и большинство сограждан великой державы. В работе Родиона Петровича не было места сантиментам и сопливым разглагольствования о правде и справедливости. Там все было серьезно и жестко. Все нацелено на благо государства, на его процветание и безопасность. Пусть и то, что это самое государство и есть люди живущие в нем, как-то забылось, теми кто трудился не покладая рук ради этого самого блага. Родион Петрович тяжело вздохнул и приказал шоферу ехать обратно, в министерство. Жизнь иногда была примерзкой штукой, но от этого никуда не деться.

Алине Николаевне не было, в настоящий момент, дела до обстановки в стране и до несправедливости жизни. Сейчас ее заботило только здоровье сына, которому, возможно грозит страшная опасность из за какой-нибудь скрытой, не определимой при внешнем осмотре, травмы. Счет, возможно, идет на минуты.

Необходимо серьезно обследовать Володю. Возможно задет мозг. Вызвав Валеру, Алина Николаевна повезла, всячески отнекивающегося и упирающегося, Вована в клинику к светиле нейрохирургии. Он нашел в своем плотном графике время и, по настоянию Алины Николаевны, провел всестороннее обследование, со всеми анализами, томографиями и всем чем только можно. Все методы, доступные медицине на тот момент, были применены к исследованию состояния несчастного пациента, желавшего только побыстрее смотаться из этой суперсовременной и передовой больницы. Не найдя ничего серьезного, великий нейрохирург тоже заверил Алину Николаевну, что ни какой опасности нет. А шишка на голове простая гематома, явившаяся следствием удара о стекло. Для успокоения, не в меру волнующейся матери, он выписал безобидные таблетки от головной боли и велел принимать их несколько дней.