Алексей Евстафьев - Добрые книжки

— Не тушуйся, дядя Валера! — подбодрил приятеля Виктор Леонидыч. — Мы сейчас всё порешаем в два счёта, просто повесим твою тварь — и больше не будем на эту тему заморачиваться. Выстроим виселицу у кусточка рябины — и повесим, лишь бы хорошего палача найти. Я сразу самоотвод беру, я вешать не умею. Специализация у меня не та — тут виновата природа-матушка. Бывало, даже бельё на верёвочку развешиваю, чтоб высохло побыстрей, а жена говорит: руки, дескать, у тебя, как крюки!.. Шутит, конечно, голубушка, но мне приходится лишь горько усмехаться в ответ. Руки-то у меня работящие, руки очень даже умелые, но к другому делу приспособлены.

— Я могу быть палачом. — вдруг тихонько, но со всей серьёзностью заявил мальчик Павлик. — Если папенька не будет против.

— Ты хочешь быть палачом, Павлик? — удивился Алексей Николаевич. — Это ведь значит, что ты большую ответственность на себя хочешь возложить. Почему ты думаешь, что сможешь быть палачом и повесить собачку?

— Я знаю, что смогу. Я ведь, когда с пацанами в партизанов играл, то бандеровцев вешал.

— Каких бандеровцев?? — опешили взрослые.

— У нас пацан Миха за главного в игре был, он у сеструхи кукол украл — мы их и вешали, потому что они были бандеровцами.

Алексей Николаевич развёл руками, не находя слов, а дядя Валера непроизвольно хмыкнул, сомневаясь в способностях Павлика, поскольку подозревал, что у мальчика на этакие дела кишка тонка. Лишь собака с оторопелым восторгом заглядывала в глаза мальчика и желала облобызать его со всей собачьей страстью.

— Павлуша, дитя моё! — попробовал торжественно приосаниться в форточке Виктор Леонидыч. — Сколько раз мне учить тебя, что за бесплатно только дураки работают?.. Эти-то двое старых оболтусов свою нужду справляют подле собачонки, а ты по доброте душевной им помочь хочешь. А прежде чем что-то сделать, надо подумать о собственной выгоде, надо всегда думать о выгоде — поверь мне. Вот сколько в прежние времена палачи получали за свои труды?.. Не знаешь, Алексей Николаевич, или специально скрытничаешь?..

— Ничего не скрытничаю. — Алексей Николаевич спешно покопался в карманах, отбрасывая прочь то одну ненужную бумажку, то другую, и наконец нашёл потребный зашарпанный клочок. — Вот у меня случайно имеется запись о заработках палача при ярославском окружном военном суде. Можете убедиться, что палач получал не очень-то и много, и если бы не социальные пособия — то просто бедствовал.

Список расценок был короток и щекотлив.

— Павлик! — с явной неохотой Виктор Леонидыч прослушал этот список, но уловил небольшую денежную выгоду, и обратился к сыну. — Если тебе очень хочется быть палачом, то будь им, только не заиграйся в романтику с дядей Валерой, и после казни востребуй с него свои 20 рублей за труды.

— Конечно, папа. — кивнул головой мальчик. — В нашей семье 20 рублей никогда не были лишними.

— Сыночка ты мой ненаглядный! ты опора моей старости, и я тобой горжусь! погоди, родной! — голова Виктора Леонидыча на минутку скрылась из форточки и вернулась, протягивая в руке моток длинной бельевой верёвки. — Будете вешать собаку вот на эту верёвку, но ты затем её не закапывай, а возврати в дом, и денежку востребуй за амортизацию. У нас, скажи, самая прочная верёвка во всём Октябрьском посёлке, она ещё никого не подводила и сейчас не подведёт — все останутся довольны. — Заплатим тебе денежку, Витёк, не ворчи по пустякам, за нами не заржавеет. — намереваясь неотлагательно приняться за дело, потёр руки дядя Валера. — Меня сейчас беспокоит постройка виселицы, а что касается верёвки — то ведь должно быть какое-то соответствие между длинной верёвки и весом казнённого. Как ты об этом думаешь, Алексей Николаевич?..