Пол Остер - Бруклинские глупости

Если мне все это дорого, с какой стати я затеял эту бодягу с вермонтской недвижимостью? Чтобы доставить удовольствие Тому. Чтобы показать ему, что он может на меня рассчитывать, хотя каждый понимает: новый отель «Житие» выстроен на песке, все это не более чем треп. Я подыгрываю ему, он – мне. Мы оба занимаемся самообманом. Так как из всей этой затеи все равно ничего не выйдет, мы вместе предаемся мечтам, не думая о последствиях. После того как в нашу маленькую игру втянут Стэнли, может показаться, что дело принимает серьезный оборот. Отнюдь нет. Все тот же мыльный пузырь, сладкие грезы, все та же подделка, вроде «рукописи Готорна», которой, возможно, и в природе-то не существует. Но это вовсе не значит, что игра не увлекательна. Нужно быть бревном, чтобы не получать кайф от отчаянных фантазий, а где ж еще фантазировать, если не на вермонтском холме, в райском уголке Новой Англии?

После обеда возрожденный к жизни Стэнли предлагает мне сразиться с ним в пинг-понг в сарае. Я пытаюсь увильнуть, дескать, сто лет не играл, но он и слышать ничего не желает. Вам это будет полезно, говорит он, тряхнете стариной, и в конце концов я без особой охоты соглашаюсь. Люси увязывается с нами, Том же остается наедине со своей пьесой и сигаретой.

Быстро выясняется, что мы со Стэнли играем в разные игры. Речь не об инвентаре. Просто если для меня это короткие тычки, простое перебрасывание шарика через сетку, то для него это – ежесекундное движение, почти демонический вид спорта, большой теннис в миниатюре. Его сильно подкрученную подачу невозможно отразить, мою же, беспомощную, он гасит так, словно против него играет четырехлетний ребенок. Он размазывает меня по стенке в трех сетах – 21:0, 21:0, 21:0, после чего мне остается только молча поклониться и унести ноги, чувствуя себя совершенно разбитым.

Весь потный, я направляюсь в дом, чтобы принять душ и переодеться. На крыльце Том сообщает мне, что он позвонил в букинистическую лавку и, не застав Гарри, оставил для него здешний телефон.

– Согласись, зачем морочить Стэнли голову, если мы не знаем, что́ обо всем этом думает Гарри.

Кажется, разговор за обедом не прошел бесследно, и за полчаса моего отсутствия Том хорошенько все обдумал. Кажется, он поверил в то, что его идея осуществима. В глазах Тома засветилась надежда.

Стоит мне переступить порог дома, как раздается телефонный звонок. Я беру трубку – ба! Гарри Брайтман собственной персоной. Рассказываю ему про поломку на дороге, про «Харчевню Чаудера», про готовность Стэнли продать дом.

– Место, скажу я вам, идеальное. Когда мы разговаривали в ресторане, идея Тома выглядела на первый взгляд довольно странно, но здесь, в Вермонте, все вдруг обрело смысл. Почему, собственно, мы и позвонили. Хотели узнать, по-прежнему ли вы с нами.

– По-прежнему ли я с вами? – загремел в трубку Гарри, как актер в старой пьесе. – Ха! Разве мы не ударили по рукам?

– Разве?

– Ну, может, не в буквальном смысле, но мы договорились, я хорошо помню.

– Мысленное рукопожатие.

– Вот-вот. Единение умов.

– При условии, что выгорит ваша сделка.

– Само собой.

– Так вы от нее не отказались?

– Я знаю, вы относитесь к этому скептически, но в последние дни произошли серьезные подвижки.

– Вот как?

– Да. У меня есть для вас отличные новости. Я воспользовался, Натан, вашим советом и сказал Гордону: «У меня возникли кое-какие сомнения. Если ты не устроишь мне встречу с таинственным мистером Метрополисом, я выхожу из игры».

– И?

– Мы встретились. Гордон привел его в лавку. Любопытнейший экземпляр. Почти не открывал рта. Сразу видно, большой искусник.

– Он показал вам образцы своего искусства?

– Письмо Диккенса своей возлюбленной. Блестящая работа.

– Что ж, Гарри, желаю удачи. Хотя бы ради Тома.

– Натан, вы будете мной гордиться. После нашего разговора в ресторане я решил подстраховаться на случай какого-нибудь сбоя. Хотя никаких сбоев в принципе быть не может. Но я, старый лис, должен предвидеть возможные варианты, правильно?

– О чем идет речь, я не понимаю.

– И не надо. Сейчас, по крайней мере. Придет время, все поймете. Я сделал главный ход в своей жизни. Это что-то, скажу я вам. Фонтан брызг. Нырок чудо-лебедя в вечность.

Гарри окончательно меня запутал. Он ударился в пафос, заговорил загадками, и все это ради того, чтобы понаслаждаться переливами собственного голоса. Не видя смысла в продолжении разговора, я молча передаю трубку подошедшему Тому и ухожу наверх, чтобы принять душ.