Нина Вяха - Завещание

Он собирался быть свободным всю неделю и не видеться ни с одной живой душой, чтобы потом, с началом нового года, снова взойти на паром. Но первый же день отдыха не оправдал его ожиданий: в районе обеда неожиданно раздался звонок в дверь. Не собираясь ни перед кем извиняться за свой вид, Лаури открыл, одетый в одни лишь трусы и халат сестры, и удивился, увидев стоящего на лестничной площадке Алекса.

– А Анни нет дома, – сказал Лаури и поджал губы – он выучился этой манере у одного своего старшего приятеля и находил ее весьма элегантной, даже решил включить ее в процесс работы над собственным обновлением.

– Да, я знаю, но я подумал, что…

Из внутреннего кармана пальто Алекс выудил бутылку вина. Его глаза блестели.

– Я тут подумал…

Алекс улыбнулся, и Лаури, которому прежде никогда не было дела до этой улыбки, внезапно почувствовал, как покраснели щеки, когда он нечаянно оказался в ее лучах.

– Заходи, раз ты знаешь волшебный пароль, – пригласил Лаури и рассмеялся притворным смехом, который тоже должен был стать частью его нового облика, лихорадочно пытаясь при этом понять, что же здесь делает Алекс.

Алекс и Лаури были знакомы, частенько выбирались куда-нибудь в город, но никогда вдвоем, а всегда только с Анни и ее приятелями по работе. Алекс работал в «Золотом мире» в старой части города, и они могли свободно разговаривать о чем угодно, получая даже некоторую долю удовольствия от такого общения.

– Ты, наверное, хочешь спросить, что я здесь делаю, – начал Алекс, когда они сели на диван и налили себе по первому бокалу «Кьянти». – Я бы тоже хотел это знать. Я вот тут подумал…

Он снова сделал паузу.

– Ты знаешь, что мы ждем ребенка?

Лаури кивнул.

– И что ты об этом думаешь? А впрочем, ладно, не отвечай. Но вот кто действительно должен ответить или, по крайней мере, высказать свое мнение, так это твоя сестра. Анни.

Только сейчас Лаури заметил, что у Алекса заплетается язык. Должно быть, он заявился к нему уже подвыпившим. Его темные волосы в беспорядке свешивались на лоб, а взгляд блуждал где-то очень далеко. Лаури промолчал.

– Она сама ничего не говорит. Молчит, словно в рот воды набрала. Я не знаю, чего она хочет. И потом она курит. Беременная и курит! Она хоть понимает, чем это грозит?

Он отпил большой глоток и прикурил новую сигарету от старой. Лаури смотрел на руки Алекса, они были ухоженными, с длинными гладкими пальцами. Руки, которые никогда не держали лопаты и не принимали роды у коров. Красивые руки.

– Она все знает, – сказал Лаури. – Просто моя сестра не слишком хорошо умеет выражать чувства.

– Но она хоть понимает, что я тоже в этом замешан? Что я отец!

И Алекс, всплеснув руками, откинулся на подушки. Лаури рассматривал мужчину, сидящего сейчас у него на диване. Он действительно был красив – с большими, почти круглыми, темными глазами и ямочкой на волевом подбородке. Темные волосы спускались чуть ниже плеч, и Лаури внезапно заметил, что на самом деле он уже начал лысеть. А еще у Алекса была красивая улыбка, но сейчас он не улыбался.

Он так трогательно смотрел на Лаури, что-то в его взгляде напомнило ему коров. Этот взгляд словно говорил: «Помоги мне».

– Просто это же Анни, ты должен понять, ее так воспитали. Если бы ты только знал, в каких условиях мы росли.

– В деревне? Ну, так многие люди родом из деревни.

– Да, но дело не только в этом. Нас же так много. В нашей семье так много братьев и сестер, и долгое время только мы были друг у друга. Если бы у тебя был брат или сестра, ты бы понимал, насколько можно помешаться друг на друге, но по-другому никак нельзя.

Алекс кивнул, но по нему нельзя было сказать, что он в самом деле понял или это что-то объяснило ему.

– Все люди ссорятся, кричат, дерутся, а потом как ни в чем ни бывало снова идут дальше. Мы с моим братом ссорились как сумасшедшие. Дрались даже! По нескольку раз в неделю!

– Но нас было очень много. И потом, наши родители, их не назовешь слишком умными. Особенно отца.

– Все родители безумны.

– Тебе просто сложно понять, что это значит, когда в семье очень много детей. А ведь Анни всегда была старшей. Я думаю, она много боролась, чтобы оставить прошлое позади, а теперь у нее самой вот-вот должен появиться ребенок, и тут уж волей-неволей начинаешь вспоминать собственное детство…

Алекс перебил его. Его глаза были полузакрыты, движения замедленны.

– Я тоже думаю о своем детстве. И мне бы хотелось, чтобы многое в нем оказалось иначе.