Нина Вяха - Завещание

Но теперь всему этому пришел конец. Они продолжали свои путешествия в мир знаний, но теперь уже порознь, и все те знания, которые они раньше делили на двоих и которые объединяли их, теперь скорее еще больше увеличивали пропасть между ними.

И Лахья сомневалась, сомнения все больше и больше одолевали ее. Сумеет ли она когда-нибудь одержать верх над своим отцом? Завоевать право самостоятельно распоряжаться своей жизнью? Чтобы та действительно стала ее, ее собственным выбором со всеми вытекающими отсюда возможностями?

В последнее время жизнь Лахьи стала такой пустой и тихой. Тармо регулярно писал ей письма, и она отвечала ему, но расстояние между ними было настолько явным, что ощущалось почти физически, и с каждым днем оно становилось все больше, вместе со всеми теми знаниями, которые каждый из них получал на своей стороне, он, конечно, больше, но и она не отставала.

Какая же все-таки странная штука жизнь – идет себе и идет своим чередом, повсюду и одновременно. И люди просто живут, и каждая минута их существования наполняется своим особым содержанием, – неважно, следишь ты за этим или нет. И когда это происходит с каждым по отдельности, не вместе, а врозь, то это как если бы каждый вспахивал только свое поле. Жизни уже не текут параллельно, и между ними появляются отличия, которые растут и со временем их становится все больше.

* * *

Он опоздал. Но тут же попросил за это прощения. Сказал, что не знал, где припарковать машину. А потом по ошибке направился не в ту сторону, потому что не привык ориентироваться в городе.

– Ничего страшного, плюс-минус пять минут, какие пустяки, – сказала Сири.

Он был красив, хотя она это и так знала, потому что в своем первом письме он отправил ей свою фотографию. Он не был похож на Пентти, и был красив на свой, можно сказать, карельский лад, как показалось Сири. Отчасти он мог бы даже быть ее троюродным кузеном или кем-нибудь еще в этом роде.

Он на голову выше ее, с благородными чертами лица, высокие скулы и нос с горбинкой, тусклые волосы были редкими, но тщательно причесаны на макушке, в пару к джинсам на нем была рубашка в мелкую клетку.

– Других целых штанов просто не нашлось, – сказал он и улыбнулся извиняющейся улыбкой. В уголках глаз появились морщинки-лучики.

– Зато рубашка новая! – добавил он и провел пальцами по ткани.

Этого нельзя было не заметить, потому что на ней до сих пор виднелись следы картонки для фиксации воротничка. Но Сири решила, что есть в нем что-то чрезвычайно симпатичное.

– Оно тоже новое, – сказала Сири, показывая на свое платье.

– И в нем тоже жарко? Черт побери, я весь взмок в этой рубашке, – сказал он, и они оба с облегчением рассмеялись.

Его звали Микаэль, и на самом деле он был шведом, но уже долгое время жил на финской стороне и изъяснялся на отличном беглом финском. Но при этом ездил на «Вольво».

Они заказали кофе, после чего долго сидели за столиком в глубине зала и разговаривали.

Было приятно. Сири не знала, чего она ожидала от этой встречи, но уж точно не думала, что ей будет так хорошо. Потому что ей было легко с Микаэлем или Микой, как он сам предложил его называть. Он был вдовцом с двумя детьми, мальчиком и девочкой, которые переехали жить в Стокгольм, и теперь он редко с ними виделся.

– Когда их мама была жива, они чаще приезжали в гости, а теперь… да нет, я же понимаю, у них теперь своя жизнь. А сам я не хочу навязываться. Хотя, конечно, было бы здорово посмотреть, что там у них да как.

Сири кивнула и рассказала ему об Анни, которая тоже жила в столице, и она подумывала съездить навестить ее, когда родится ребенок, но когда это еще случится.

– Мы могли бы составить друг другу компанию, – сказал Мика, размешивая в чашке сахар. – Ведь у нас столько общего!

И он улыбнулся и подмигнул ей своими маленькими светло-серыми глазами с прищуром, и несмотря на то, что они только что познакомились, Сири ощутила нечто совершенно определенное – нутром, а может, еще чем поглубже, и поняла, что хотела бы снова встретить Мику.

Они просидели почти два часа. Потом он проводил ее до машины, узнал, можно ли ему поцеловать ее в щечку (ну конечно, можно!) и спросил, хочет ли она снова с ним встретиться.

Сири улыбнулась.

– С удовольствием.

– Когда же? – поинтересовался Мика.

– Пока не имею ни малейшего понятия, сначала мне нужно попасть домой и посоветоваться с дочерью. Ведь это она выбирала мне платье. И даже место для встречи!