Чарльз Мерджендал - Куст ежевики

Наступило молчание. Берт подумал о том, что он всегда хотел сделать Фрэн предложение. А теперь, когда он был уверен, что она его примет, вдруг заколебался. Он не хочет ее терять, и, возможно, когда-нибудь он и женится на ней. Но он не желает, чтобы его торопили, или подталкивали, или как-то компрометировали. В конце концов, размышлял он, отношения с Фрэн его удовлетворяют, и кто знает, не испортит ли все женитьба.

Фрэн закурила сигарету. Руки у нее дрожали.

— Я хотела кое-что рассказать тебе, Берт. Мне необходимо кому-то это рассказать.

— Что именно?

— Я бы хотела сначала выпить и услышать, что ты меня любишь.

— Как будто я не говорил тебе об этом тысячу раз! — Он снова наполнил бокалы. — Итак, мы обручены, — сказал он нетерпеливо. — Выкладывай.

— Ты серьезно, Берт?

— Тебе требуется письменное подтверждение?

— Нет, прости меня, Берт. — Она посмотрела в коричневую жидкость, потом подняла глаза и слабо улыбнулась. — Ну теперь, когда мы… обручены, я думаю, что могу говорить тебе все. То есть я просто должна тебе это сказать.

— Если к тебе пристает Паркер Уэлк…

— Нет… Я действительно должна тебе рассказать, Берт. Я ведь могу доверить тебе все что угодно, правда? Все-все?

— Ради бога, Фрэн, я тебя слушаю.

— Я имею в виду… ведь ты юрист, Берт. Кое-что случилось, и… я не могу молчать, Берт.

— Говори, — сказал он. — Мы обручены, поэтому никаких секретов. — Он сел и, потягивая виски, глядя в ее напряженное лицо, стал слушать ее сбивчивый рассказ и, когда она закончила, он изумленно воскликнул:

— Гай Монфорд! Кто бы мог подумать! Боже! Благородный, всеми любимый доктор Монфорд!

— Берт…

— Итак, Келси решил сам заняться этим? Уж он займется.

— Это не все, Берт.

— Ну, разумеется, он этим займется.

— Берт! — Она повысила голос, и он замолчал, покачал головой и посмотрел на нее. Теперь она почти зашептала: — Это не было убийство из милосердия, Берт. По крайней мере, дело не только в этом.

— О чем ты?

— Миссис Макфай…

— Что ты хочешь сказать?

— Я видела их вместе, Берт. Я видела, как он дотронулся до ее руки и что-то сказал ей на ухо…

— Ты с ума сошла!

— Нет, Берт, нет, — страстно заговорила она, подавшись к нему веем телом. Теперь он понял, откуда этот странный блеск в ее глазах, влажные губы и дрожащие пальцы. Фрэн отвергнута и охвачена ревностью, обидой и гневом. Да… без сомнения, это месть. Слепая месть. — Однажды Гай ездил в Бостон на съезд медиков. И, представь себе, именно в это время она отправляется навестить кого-то в Нью-Хавене.

— Фрэн… Ну и что из этого следует, Фрэн?

— Неужели ты не понимаешь, Берт? Неужели ты не понимаешь?

Он поднялся и зашагал по комнате.

— У тебя нет никаких доказательств, Фрэн, — сказал он и добавил: — Конечно, если бы я знал, когда именно он был в Бостоне… и название гостиницы, в которой он останавливался…

— «Статлер», а числа я могу узнать.

— Зачем ты мне все это говоришь, Фрэн? Зачем? — Хотя, конечно, он знал зачем, и знал, почему она была так неистова сегодня в любви и почему вдруг так захотела выйти за него замуж. Ему было больно и обидно, он чувствовал себя страшно уязвленным, но потом неожиданно ясно осознал, какие невероятные возможности ему открылись. Он был до такой степени потрясен этой мыслью, что сначала не мог ничего сказать, только сидел и качал головой.

— Фрэн… Тебе нужен мой совет — что тебе делать. Хорошо, я скажу. — Он повертел в руке бокал. Стекло было холодное, а его ладони горели. Берт услышал свой голос, л ему показалось, что это говорит кто-то другой. С трудом верилось, что он, Берт Мосли, мог задумать такое. — Я скажу тебе, Фрэн. Иди к Ларсону Уитту. Прямо к шерифу. И расскажи ему все — все о твоем разговоре с Келси, о том, как он пообещал заняться этим делом, и о своей уверенности в его стремлении замять скандал во что бы то ни стало.

— К шерифу, Берт… а надо ли?

— Только не говори о своих подозрениях насчет миссис Макфай. Поняла? Ничего!

— Но почему?

— Есть на то причины, Фрэн. Зачем ее сюда вмешивать? Мне, например, она кажется очень порядочной женщиной. Не стоит ее трогать.

— Ну, не знаю, Берт. Даже не знаю.

— Фрэн… Фрэн… — Он сел рядом и обнял ее за плечи, и это было первым внешним проявлением его чувств к ней за все время их знакомства. Он погладил ее розовый свитер и сказал: — Поверь мне, все будет хорошо. По справедливости. И тебе не надо никого покрывать.

— Но ведь в свое время он помог нам, Берт. Дважды.