Чарльз Мерджендал - Куст ежевики

— Да, — сказала Фрэн.

Они шли по мокрым тротуарам. Ида говорила о том, что ее поведение разбило сердце Гарри. Она говорила, что такое горе, должно быть, разбило сердце миссис Макфай. Только о своем сердце, разбитом Гарри в Рочстере, штат Нью-Йорк, Ида не сказала ничего, о сердце, разбившемся еще много раз во многих других местах незнакомыми мужчинами, никогда не приходящими на второе свидание.

Они добрались до больницы и прошли по обледенелому гравию к общежитию, куда когда-то заводили на ночь лошадей миссис Сайрис Миллз. Фрэн, не раздеваясь, села на кровать. Одна из сестер спросила:

— Доктор Келси был на похоронах? — Ида ответила: «Да», а старая толстая сиделка сказала: «Он вернется не раньше половины девятого».

Фрэн сняла платок со своих светлых волос и стряхнула с него растаявшие льдинки.

— Что с тобой? — спросила Ида.

— Ничего.

Зазвонил телефон. Из коридора позвали: «Фрэн Уолкер!» Фрэн встала и быстро пошла к телефону.

— Фрэн? — У Берта был обеспокоенный голос. — Я знаю, что ты была на похоронах, иначе я позвонил бы тебе раньше.

— Да, Берт.

— Знаешь… я подумал… погода такая паршивая. И мне одному ужасно тоскливо. Ты ведь никогда не была у меня дома, всегда отказывалась, что кто-то может тебя увидеть. Но сегодня, уж точно, на улице никого не будет…

— Да, Берт.

— И мы не были вместе — ты понимаешь, что я хочу сказать, — с той самой ночи.

— Я знаю. — Ей так хотелось, чтобы он перестал унижаться и умолять.

— И я подумал…

— Да, Берт.

— Так ты придешь?

— Да… Да… Да… Да! — Она почти кричала.

На другом конце провода некоторое время молчали. Потом Берт спросил с опаской: «В половине девятого сможешь?» Спросил, не смея поверить, что она согласилась.

— В девять, — сказала она.

— Фрэн…

— Я должна поговорить с доктором Келси. Я должна… поговорить с доктором… Келси! — Фрэн повесила трубку. Прижавшись лбом к телефону, тихо простонала: «О боже».

Потом пошла в ванную и умылась холодной водой.

— Не спеши, Фрэн… Не спеши, не спеши. — Доктор Келси до боли в суставах сжал большие пальцы рук, потом постарался успокоиться и внимательно посмотрел на нарядно одетую девушку, сидящую в кресле напротив его стола. Она была хорошенькая, держалась спокойно, только странно блестели ее светлые глаза, и едва заметно дрожала полная нижняя губа. Он встал и выглянул в окно, опершись на подоконник своими крупными руками, потом обернулся и повторил: «Не спеши, Фрэн… не спеши».

— Я просто рассказала, как все было, доктор.

— Как было, да?

— Именно.

— Как все было. — Он снова сел, откинул со лба седую прядь. — А почему только теперь, Фрэн? Почему не вчера или не позавчера? Почему не той же ночью?

— Я сомневалась.

— Сомневалась в том, что было так, или в том, следует ли говорить об этом.

— И в том, и в другом.

— И в том, и в другом?

— Сначала я подумала, что ошиблась сама. Потом поняла — ошибки не было. Дело в том, что я уже отчиталась. Поэтому и решила промолчать, даже когда поняла, что ошибка не моя. Потом, на похоронах, я увидела мистера Макфая и жену Лэрри, и она была такая печальная, что я… я поняла, как дурно я поступила, подделав отчет и не признавшись в этом, когда уже все было ясно. Понимаете, мне было очень жаль доктора Монфорда, — что с ним творилось в последнее время…

— А теперь вдруг ты перестала его жалеть?

— Нет, сэр. Я просто не имею права молчать. В конце концов, я ведь признаю, что подделала отчет.

— Итак, — усмехнулся доктор Келси, — ты решила вступить на праведный путь.

Большие пальцы опять сошлись вместе, образовав пирамиду, которая сразу же была разрушена, и поросшие седыми волосками пальцы мощных рук доктора крепко сцепились. «Вот, значит, где собака зарыта», — подумал он.

— Я просто решила, что вам следует знать.

Ну что ж, он готов выслушать.

— Я хочу сказать, что, если бы я не пришла к вам, никто бы никогда не узнал об этом. За документацию отвечаю я, и поэтому другие сестры просто не интересуются отчетностью предыдущей смены. Да это и понятно. Почему они, собственно, должны беспокоиться о другой смене? И если бы я просто не упомянула в отчете эти сто граммов морфия, они бы не обратили на это никакого внимания. В конце концов, я за это отвечаю.

— А в самом конечном счете, — сказал доктор Келси, — за это отвечаю я.

— Да, сэр.

Она замолчала. Он изучающе смотрел на яркие глаза Фрэн и ее дрожащую губу. Нет, дело тут вовсе не в том, что она добросовестная медсестра. Если бы она доложила обо всем в тот же день, вот тогда можно было бы сказать, что она выполняет свой долг.