Чарльз Мерджендал - Куст ежевики

— Ради бога, — грубовато сказал он. — Ведь ты — медсестра.

— Да, сэр. — Она вытерла глаза и пошла за ним по коридору в комнату Лэрри, он откинул простыню и открыл худое полуобнаженное тело в больничной пижаме.

— Кожный покров остыл… сердцебиение не прослушивается… пульса нет… роговичного рефлекса нет. — Доктор Келси работал методично и отрывисто бросал слова, словно обращаясь к зеленым стенам. — Так, — сказал он. — Ты уже вызвала доктора Монфорда?

— Нет, я… я подумала, что сначала надо сообщить вам.

— С какой стати… — Он замолчал, внимательно посмотрел на нее, потом кивнул своей лохматой головой. — Ты умная девушка, Фрэн. Умница. Позвони ему сейчас, и я сам ему все скажу.

Фрэн подошла к телефону, набрала номер Гая и попыталась представить себе его лицо, глаза, руки, устало ссутулившуюся фигуру, идущую через весь дом к себе в кабинет. К телефону долго не подходили, и она уже собиралась повесить трубку, когда в ней, наконец, щелкнуло, и неясный голос сказал:

— Алло… Доктор Монфорд слушает.

— Гай, это Фрэн.

— А, привет, Фрэн. — Слышно было, как он тяжело дышит. — Что-нибудь случилось?

— Мистер Макфай, — сказала она. — Лэрри. — Почему-то только теперь, когда он умер, она смогла впервые назвать Лэрри по имени. — Здесь доктор Келси, и он просит тебя приехать прямо сейчас.

— Спасибо, — сказал Гай. И после паузы: — Фрэн?…

— Да?

— Нет, ничего. Спасибо.

Она повесила трубку, села за столик и вспомнила последние слова, которые сказала Гаю: «Это была просто шутка… тогда в машине… просто шутка». Боже, за язык ее, что ли, тянули!

Пришла сменная сестра и сказала, что Фрэн может идти. Было около семи. Фрэн ответила, что она еще немного подождет. Она дала сменной сестре указания, а та взяла со стола шприц и спросила: «А это для кого?» Она была толстая и старая, и шприц утонул в складках ее ладони.

— Для Лэрри Макфая… Ему уже не нужно.

— Да… C’est la vie… или, скорее, c’est la mort [12] Такова жизнь… такова смерть (фр.). — Прим. пер. . Кстати, «смерть» во французском — женского рода?

— Не знаю, — сказала Фрэн.

— Лекарства проверяла?

— Сейчас проверю.

— Что-то не так?

— Нет. Все в порядке.

— Что-нибудь уже сделали?

— Доктор Келси уже здесь… Доктор Монфорд сейчас подъедет.

— Кошмар, — сказала старая медсестра. Затрещал звонок, и одновременно замигала сигнальная лампочка. Она проворчала: «Этот ужасный ребенок! Этот несносный ребенок Паркер Уэлк!»

Через десять минут из лифта вышел Гай. Вид его поразил Фрэн: небрит, под воспаленными глазами глубокие тени. И походка, как у старика. Он сказал: «Фрэн…», потом отвернулся и зашаркал по коридору. Из комнаты 2«Б», куда пришла милосердная смерть, то тише, то громче доносились голоса. Потом она услышала, как миссис Роскоу спросила: «Вы хотите сказать, что можно взять либо бекон, либо колбасу?» Потом послышался голос Паркера: «Ты что, глухая? Я же говорил мисс Уолкер — томатный сок, или тут у вас, черт побери, все глухие?» Фрэн резко встряхнула головой, встала и понесла шприц с неиспользованным морфием в подсобку. Она отперла дверь, убрала морфий и начала проверять наличие лекарств, автоматически проставляя галочки. Думала она в это время совершенно о другом — о шоколадном сеттере на летней поляне, о мальчике с бархатной кожей, спящем в стойле для пони. Поэтому и заподозрила что-то неладное только тогда, когда стала закрывать дверь. Она усилием воли стряхнула с себя сон и проверила все с самого начала. Так и есть — недоставало ста граммов морфия.

В коридоре показался Гай и доктор Келси. Старый врач обнимал Гая за плечи. Он разговаривал с ним доброжелательно, тихим голосом. Фрэн держала в одной руке список лекарств, а в другой наготове шариковую ручку. Она колебалась, глядя на двух мужчин, остановившихся у лифта. Гай медленно повернул голову в ее сторону. Лицо у него было какое-то опустошенное. Она испытующе посмотрела в его настороженные глаза, затем очень медленно отвела взгляд, сделала запись в книге, положила ее обратно на полку, вышла и заперла дверь.

Подошел лифт. Она попрощалась со старой сиделкой, зашла в лифт и молча встала между Гаем и доктором Келси. Выходя, Гай пробормотал: «Нет, я скажу им сам». А доктор Келси сказал:

— Держи себя в руках, Гай. Свидетельство о смерти я сейчас выпишу.

Фрэн вышла на улицу через боковую дверь и пошла к стоянке машин. Она слышала, как сзади под ногами у Гая хрустел гравий. Когда шаги затихли, она вернулась, подошла к его машине, окно которой было открыто, и сказала тихо: «Прости меня».