Чарльз Мерджендал - Куст ежевики

Берт Мосли имел лишь смутное представление о прошлом Шеффера, да и то основанное на слухах. Но ему было наплевать, он и этого-то не хотел знать. Он сидел рядом с Шеффером, ссутулив над стойкой бара мощный торс, и уныло жаловался на дрянную погоду и неизбежную скуку, которая каждый год наступает в Ист-Нортоне после курортного сезона.

— Что тебе надо сделать, — сказал Пат, — так это отправиться прямо к окружному прокурору и выкинуть вон этого умника Колина Юстиса.

— А что, и пойду, — согласился Берт, но подумал, что это его беспокоит не в такой степени, как Фрэн Уолкер, которая теперь избегает его, как чумного, так ничего толком и не объяснив. Решительно заявила, что к «Робинз нест» это не имеет никакого отношения. И он ей поверил. Может, тут замешан Гай Монфорд. Вообще, в последнее время Гай выглядит, пожалуй, несколько мрачновато. И кстати, не он один это заметил.

Миссис Клара Коффин была сегодня согласна с Бертом, хотя она объясняла такое настроение Гая тревогой за Лэрри Макфая. Ей показалось, что Маргрет тоже очень подавлена, и она пригласила ее на чай, где и пыталась отвлечь ее от грустных мыслей, однако безуспешно. Тогда она опять подумала, что и Гай мрачен, и миссис Макфай невесела, и Сэм Макфай не в себе, пьет без меры, и этим расстраивает сноху еще более, вместо того чтобы утешить ее.

В действительности Сэм и Маргрет виделись очень редко, хотя жили под одной крышей. Маргрет была замкнутой и необщительной. Сэм же большую часть дня проводил в больнице, кружа около комнаты Лэрри, а вечером садился за бумаги в своем кабинете, поэтому они не могли встречаться часто. В глубине души он злился на Маргрет, как всегда злился на Гая, не доверяя ему. Если бы Гай не был лучшим другом Лэрри, он давно бы настоял на другом лечащем враче. Если бы он не выпивал время от времени, когда у — него сдавали нервы, он давно бы высказал им, что о них думает. Сэм не понимал и не любил их. Иногда ему казалось, что он не понимает и себя самого.

А Нэнси Месснер не понимала Паркера Уэлка. Нэнси исполнилось восемнадцать. Это была честолюбивая, энергичная девушка, довольно хорошенькая и по-детски восторженная. Она начала работать у Паркера с шестнадцати лет, надеясь со временем стать известным репортером крупной газеты. Паркер учил ее писать. Замечания его были конструктивными. Платил он ей исправно. Но иногда смотрел на нее своими маленькими глазками так, что у, нее мурашки пробегали по спине. Как будто раздевает взглядом, думала она, хотя за все время работы он никогда не позволил себе больше, чем дотронуться до ее руки.

Впрочем, теперь Паркер уже не смотрел так на нее. В его глазах появилось что-то новое, какое-то скрытое презрение. Она могла объяснить это только тем, что раньше он считал ее привлекательной, а теперь не считает. Примерно также смотрел на нее ее друг — рассеянно и отчужденно — после того, как нашел другую, и они расстались.

С приходом в Ист-Нортон зимы Мейди Боллз приглашала миссис Келси на обед дважды в неделю, в последней отчаянной попытке предуготовить своему мужу место доктора Келси, когда тот, наконец, уйдет в отставку.

После восьми лет терпеливого обучения Питера миссис О’Хара уговорила-таки его сказать: «Давайте помолимся».

Теперь он говорил всем: «Давайте помолимся, черт вас подери!» А Билл Уоттс, молочник, приобрел новый грузовичок, правда, без капота, и стал вместе с молоком развозить яйца и масло. Он надеялся в конце концов создать настоящую молочную компанию с целым стадом коров и еще двумя грузовиками, чтобы иметь возможность спать утром сколько душе угодно.

Руфь Кили обнаружила полупустую бутылку виски в нижнем ящике рабочего стола Сэма, а Ларсон Уитт поймал автомобильного вора на дороге в Гианнис. У Иды Приммер было свидание с молодым человеком из Харпсуэлла, который, похоже, не пылал к ней любовью.

Бетси из гостиницы «Линкольн» подцепила редкого ночного гостя — торговца бельем, который попытался оплатить ей услуги и получил пощечину за свою невинную щедрость.

Снег падал и таял. В следующий раз он, конечно, ляжет надолго.

Ноябрьская луна заглянула в комнату, где за ширмой лежал в забытье Лэрри. Войдя, Гай увидел женщину и узнал в ней Мар. Она тихо сидела в темноте, сдвинув колени и крепко сцепив перед собой руки. Мар подняла голову, посмотрела на него, потом встала и бесшумно подошла к кровати. Лунный свет коснулся ее лица. Оно было спокойным и почти таинственным в своей печали.

— Здравствуй, — сказала она тихо. — Здравствуй, доктор Монфорд.