Чарльз Мерджендал - Куст ежевики

Завернув за угол, она увидела машину Сэма, которая, взвизгнув на повороте, промчалась в сторону консервного завода с бешеным ревом, словно подгоняемая невидимым демоном. Через минуту Мар поравнялась с ожидающим ее «седаном».

Она села в машину рядом с водителем. Заработал мотор, и «седан» рванулся через город мимо беспорядочно движущихся толп народа, свернул на дорогу в Фалмаут, и звуки ликования все еще долетали до Мар, пока, наконец, они не миновали освещенную больницу и машину не поглотила черная тьма.

Руфь Кили, конечно, ожидала, что Сэм запрется у себя в кабинете и напьется. И все же она была поражена и даже слегка напугана видом этого сидевшего за письменным столом человека с безумными глазами. Редкие рыжие волосы его были всклокочены. Рука с зажатой в ней бутылкой дрожала, а голос был хриплым и странным, напоминающим Сэма из далекого прошлого.

— Руфи, — бормотал он, глядя на нее с вожделением. — Я жду тебя, Руфи…

Она прикрыла за собой дверь из матированного стекла. Лязганье машин было теперь не таким оглушительным, и она достаточно отчетливо слышала его голос:

— Пойдем, пойдем, Руфи.

— Сэм…

— Жду тебя, Руфи, жду тебя… — Он. закрутил пробку, поднялся, споткнулся и, чтобы удержать равновесие, ухватился за стол. — Убил мою жену, — пробормотал он. — Этот сукин сын… знаменитый доктор… Шеффер-пьяница спал с его женой у него под носом, а он даже не догадывался об этом… сукин сын… Но ты понимаешь, Руфи… Уж ты-то все понимаешь… — Он обнял Руфь за плечи, фактически повиснув на ней, и они вышли из кабинета, медленно прошли по коридору и, спустившись по деревянным ступенькам, оказались на пристани. Издалека доносились крики и автомобильные гудки. В окнах дома Гая Монфорда вспыхнул свет, а на холм взобралась вереница сигналящих на ходу машин.

— Куда мы идем, Сэм? Тебе же нельзя вести машину, Сэм.

— Куда идем, Руфи?… Не строй из себя скромницу, Руфи… Как будто ты не знаешь… Тебе ли не знать… — Он громко рассмеялся, стиснул ее руку, забрался в машину и поставил рядом с собой на сиденье бутылку виски и начал напевать: «Да, сэр, она — моя девочка… Нет, сэр, я не это хотел сказать…» Он все еще напевал, когда они свернули к востоку и поехали вдоль берега.

Руфь судорожно уцепилась за дверную ручку. Она смотрела на лицо Сэма и видела, что он не просто пьян. Он был какой-то чокнутый, но она не понимала, что с ним произошло и не знала, как к этому относиться. Через несколько минут они свернули на изрытую песчаную дорогу, и вскоре машина подкатила к маленькому коттеджу, прилепившемуся к. берегу.

— Сэм, — тихо спросила она снова. — Куда мы приехали, Сэм?

— Ну, Руфи… Руфи, Руфи, девочка моя… ну, не ломайся, детка… Не такая уж ты недотрога… — Он затормозил у коттеджа, выбрался из машины и дернул деревянную дверь. Она оказалась запертой.

— Сэм, ведь это уже не твой коттедж.

— Где ключ?… Руфи, ключ у тебя?

— Ты продал его двадцать пять лет назад.

— Где ключ? — продолжал он выкрикивать пронзительным голосом, и вдруг, словно озверев, схватил выброшенный на берег чурбан и ударил по висячему замку, потом еще и еще раз. В конце концов замок отскочил, и дверь распахнулась: — Клянусь, что это Пол Монфорд стащил ключи… проклятый католик… Его козни! — Он засмеялся, запнувшись на пороге, вошел в дом и стал бросать в пузатую печку поленья, вытаскивая их из оранжевой клети. Он сунул в печку также несколько старых газет и разжег огонь, потом отыскал на посудной полке под морозильником пару стаканов и приготовил виски.

Руфь била дрожь. Она сидела у печки и никак не могла согреться.

— Я не буду пить, Сэм, — отказалась она и спросила: — Что с тобой, Сэм?

— За нас… За Сэмми и Руфи… — он силой всунул ей в руку стакан, и она стала медленно пить, и, хотя ей не нравился вкус виски, было приятно ощущать через озноб тепло, которое постепенно разливалось по телу.

— Не беспокойся, — сказал он, садясь рядом. — Депрессия нас не коснется. Нет, сэр, у этого Рузвельта есть голова на плечах… Мы поставим завод на ноги, вот увидишь.

— Сэм… Сэм…

— И спасибо за попугая, Руфи… я назову его Питером… Когда я был ребенком, у меня жил голубь по имени Питер. Я назову его в честь голубя.

— Сэм… это же было так давно.

— Я думал о нас с тобой, Руфи… Так больше нельзя… ты заботишься обо мне… Да и Коры нет вот уже восемь, нет, девять лет… Это несправедливо по отношению к тебе… Как будто ты какая-нибудь шлюха… Мы должны пожениться…