Чарльз Мерджендал - Куст ежевики

Цезарь продолжал рычать, а Гай бросился вниз по лестнице. Он накинул пальто, сунул босые ноги в туфли. Пятая пуля попала в боковую стену дома, шестая — со свистом влетела в окно гостиной и отрикошетила в кирпичный камин.

Он открыл заднюю дверь.

Сэм стоял всего в нескольких метрах от него, лихорадочно пытаясь перезарядить винтовку. Для поддержания равновесия ноги его были широко расставлены, легкий ветерок трепал редкие волосы. «Пол! — пронзительно закричал он. — Сукин ты сын! Убил мою жену, ты убил мою жену!» Наконец винтовка была заряжена, ствол вскинут и нацелен в грудь Гаю.

Он шел навстречу Сэму и думал, что вот сейчас он умрет и что ему не страшно. Он даже испытал что-то вроде облегчения и ждал, почти желал, чтобы пуля сразила его, и он обрел бы, наконец, покой и забвение. «Сэм, — сказал он тихо. — Это Гай, Сэм… Это Гай». Возможно, эти несколько слов и остановили пулю, а может, ему и не надо было произносить их.

Сэм опустил винтовку. Он вдруг весь задрожал.

— Гай, — пролепетал он. — Я бы тебя не тронул, Гай… Где твой отец, Гай?

Его отец, возможно, спит сейчас, подумал Гай, и наверняка пьян.

— Я бы никогда не тронул его ребенка.

А у доктора Пола Монфорда и не было никакого ребенка. Он был бездетным.

— Прости, Гай, прости… — Сэм заплакал. Он дрожал всем телом. Он уронил винтовку и, задыхаясь от рыданий, говорил о том, какими друзьями были Лэрри с Гаем, и о том, что он никогда ничего не имел против Гая и никогда, никогда он не тронул бы ребенка доктора Монфорда.

У доктора Монфорда не было ребенка. У Шеффера-пьяницы — да, но не у доктора Монфорда, иронически усмехаясь в душе, думал Гай. Эта мысль крутилась у него в мозгу, когда он под руку вел Сэма к его машине.

Двигатель был не выключен. Гай помог Сэму влезть на переднее сиденье, сам сел за руль, спустился с холма и поехал по безлюдным улицам к большому дому в колониальном стиле на улице Вязов. Он затормозил на подъездной дорожке и повел по ступенькам в дом все еще всхлипывающего человека.

Миссис О’Хара выглянула из своей комнаты рядом с кухней. Из-за белого ночного чепца лицо ее казалось еще темнее. «Опять напился», — сокрушенно сказала она и объявила, что немедленно уезжает.

Гай попросил ее минутку подождать. Он проводил Сэма наверх, в спальню, помог добраться до кровати, снял с него туфли и укрыл одеялом. Сэм продолжал бормотать и всхлипывать: «Сукин сын… я бы никогда не тронул ребенка». Наконец, воспаленные безумные глаза закрылись и бормотание сменилось тяжелым ритмичным дыханием.

Гай запер дверь спальни снаружи и оставил ключ в двери. Прежде чем спуститься по лестнице, постоял немного в коридоре перед пустой теперь комнатой: большая кровать с пологом, вышитое покрывало, которые он помнил, и новая холодная пустота. Он повернулся и стал спускаться вниз.

Миссис О’Хара ждала в гостиной.

— Я уезжаю, — решительно повторила она. — К родственникам в Харпсуэлл.

— Не делайте этого… миссис О’Хара… Я его запер. Когда он проснется, посмотрите, в каком он будет состоянии. Надеюсь, вы меня понимаете. Если в обычном, не трогайте его и все. И уезжать вам не придется. Если он будет кричать или скандалить, дверь не отпирайте и немедленно позвоните доктору Келси. Понимаете? Немедленно.

— Однажды он уже попадал в лечебницу.

— Не думаю, что он горит желанием угодить туда еще раз. Поэтому если завтра с ним все будет в порядке, он притихнет и, думаю, надолго.

Возмущался Питер, недовольный, что его разбудили посреди ночи. Миссис О’Хара, наконец, уступила:

— Ну, хорошо. Но это в последний раз. — Она посмотрела на ботинки Гая, надетые на босые ноги, и полосатые пижамные брюки, выглядывающие из-под пальто. Она не могла сдержать улыбки, но, вспомнив вдруг, что сама стоит в ночной фланелевой сорочке, пробормотала смущенно: — Спокойной ночи, доктор Монфорд, — и юркнула в кухонную дверь, мелькнув своими розовыми войлочными туфлями.

Гай вышел из дома и медленно зашагал через город. Было темно, горели только уличные фонари и мигающий желтым глазом единственный в городе светофор, да еще светились окна на втором этаже больницы. Он долго стоял замерев, глядя на ряд освещенных окон. Нашел окно комнаты 2«Б» и вспомнил Лэрри и Мар, а потом и себя в этой комнате. Он отвел глаза, стараясь прогнать воспоминания. Взглянул на небо и заметил, что облака идут с севера, значит, быть шторму. Он поднял воротник пальто и двинулся по холодному безлюдному городу, одинокий, отчаявшийся.