Чарльз Мерджендал - Куст ежевики

— Мне нужен Берт Мосли!.. Позовите Берта Мосли!.. Мне необходимо видеть Берта Мосли!

Он кричал, как безумный, а старик сидел и плакал. Наконец, приковылял Вилли и, испуганно чертыхаясь, спросил, что случилось.

Берт чувствовал себя так хорошо, как никогда в жизни. Ему хотелось смеяться, хотелось заорать во все горло, высунувшись из окна машины, или галопом помчаться по улице, на ходу пожимая руки и похлопывая по плечу всех без разбору. У него было желание напиться или немедленно переспать с Фрэн Уолкер. Правда, она начнет плакать и ласкать его, как маленького, — нет, сейчас ему нужно совсем другое. Он хотел действовать — драться или плыть в ледяной воде залива, или нестись со скоростью девяноста миль в час на несравненном «ягуаре».

«Здорово, черт побери!» — Он круто затормозил у гостиницы «Линкольн». На третьем этаже светились все окна — там до окончания суда будут жить присяжные заседатели. На втором этаже, где поселили представителей прессы, тоже кое-где горел свет, в коктейль-баре было шумно, играла музыка.

«Здорово, черт побери!» — Он выбрался из своего видавшего виды двухместного серого «плимута» и пошел по скользкой дорожке так стремительно, что полы его спортивного пальто широко распахнулись. Он прямо-таки ворвался в коктейль-бар, торопливо окинул взглядом помещение и испытал что-то вроде разочарования, причина которого ему самому была не ясна.

— К нему подошла Бетси, худая и явно уставшая.

— Хотите есть, мистер Мосли?

«Да, сэр, да, черт побери!.. Она больше не смущает его. Черт с ней! И пусть все катятся к черту!»

Он уселся за столик, спиной к дверям. Бар был набит уже сильно окосевшими представителями прессы, которые без конца над чем-то смеялись. Были здесь и жители пригорода, которых он ежедневно встречал в суде. Они заехали сюда выпить и пообедать перед тем, как отправиться домой, чтобы утром вернуться и снова внимательно следить за ходом процесса. Ну что же, завтра им будет что посмотреть. Расходы окупятся с лихвой. Спешите, господа, на великолепное шоу блестящего адвоката Бертрана Л. Мосли, эсквайра, эрудита, специалиста по организации зрелищ.

— Что будете пить? — спросила Бетси, стараясь перекричать шум.

— Двойное виски, Бетси. Нет, лучше — тройное. — Когда она отходила от столика, он игриво хлопнул ее по заду. Она вздрогнула, обернулась и посмотрела на него с ленивой, циничной усмешкой.

— Силу девать некуда?

Он захохотал во всю глотку. Он смеялся над смертельно скучающим полицейским, который был поставлен на лестнице, чтобы пропускать на второй этаж только представителей прессы, и над его сослуживцем, дежурившим этажом выше. Хохотал над репортерами и незнакомыми приезжими. Когда Бетси принесла виски, он залпом выпил и сказал:

— Если ты не занята сегодня, дорогая…

— С меня достаточно прошлого раза.

— Ну, и черт с тобой! — На кой черт она ему нужна такая — лежит, как бревно, и только поторапливает: «Давай, давай». И Фрэн пусть катится к чертовой матери с ее вечным «вот так, вот так», с ее ласками и ее помощью. Кому они нужны такие? Только не Берту Мосли. Берт Мосли подачек не принимает.

От компании репортеров за дальним столиком отделился худой человек со странными глазами. Он подошёл к Берту и спросил:

— Не возражаете? — и, когда Берт кивком указал на свободный стул, сел и уставился на него своими необыкновенными светлыми, почти белыми глазами поверх налитого доверху стакана со сверкающей жидкостью. Он был немного пьян и казался несколько растерянным. — Я наблюдал за вами в суде, — пробормотал он наконец.

— И что же?

— Вы хорошо смотритесь. Поразительная внешность. Высокий рост, светлые кудри, широкие плечи. — Его белые глаза сияли. Берту стало не по себе. Ему вдруг беспричинно захотелось ударить этого человека. — У меня в комнате есть немного виски, — продолжал репортер, и Берт, наконец, все понял, и его затрясло, как в лихорадке.

— Пошел вон! Пошел вон отсюда!

— Простите. — Человек нерешительно встал. — Я ошибся.

— Именно так, черт тебя побери!

Человек продолжал бормотать извинения:

— Ошибся… Ваша внешность… Я подумал…

— Убирайся!

Репортер, спотыкаясь, пошел прочь. Берт горящими от бешенства глазами смотрел ему вслед. Он поднял бокал и увидел, что рука у него дрожит. Он не из тех. Кто угодно, только не Берт Мосли.

— Молодец! — услышал он за спиной чей-то голос. Это была Сильвия Стейн. Все в той же юбке и блузке, в том же расстегнутом жакете и роговых очках. Такая же холодная, решительная и совершенно неуязвимая. Она села рядом и сказала: — Я все время наблюдала за вами. Хотелось знать, чем это кончится.