Игорь Безрук - Лехнаволокские истории [СИ]

Чего думать: желаннее предложения быть не могло. Резник сразу согласился, хотя от чувства неловкости перед своими товарищами избавиться не мог.

Всё выяснилось вечером, когда Казарян привез его обратно. Обстановка в доме Пашкина была невеселая. Бражко и Саленко укладывали свои дорожные сумки. Виктора встретили вопросом — привез ли он деньги. Деньги он привез, но мужики от своего отъезда не отказались. А причина столь твердого намерения — не столько критический обвал рубля, сколько Женька. За те дни, пока Виктора не было, он не только рассорился с ребятами, но успел рассердить и Казаряна: еще во вторник спустил общие деньги, да еще на следующий день не вышел на работу, оставшись у Ирмы. Ребята доделывали перекрытие сами. Дело несложное: напилить по размеру дощечек и уложить их на балки. Но вечером, к приезду Казаряна, он заявился, что называется «на бровях», и, несмотря на порицание мужиков, уйти с дачи отказался. Тут подкатил и Казарян. Женька к нему. Казарян слышит, что от того за версту несет, разговаривать с ним не хочет, но Женька знай свое трубит:

— Теплица нормальная? Нормальная. Дайте нам на доме крышу поставить.

Казарян ни в какую.

— Иди, Женя, выспись, — говорит, — потом с тобой разговаривать буду.

Но Женьке на все наплевать — он себя чувствует профессионалом.

— Мы сможем сделать крышу, — насел опять на Казаряна. А язык заплетается, глаза затуманены.

Казарян вспылил:

— Ни хрена ты у меня не получишь! Тут вся Москва на ушах стоит, рубль к чертям собачьим сиганул, а он мне про работу! Не будет вам никакой работы, пока не выровняется все. Мне что же сейчас прикажешь, деньги на ветер швырять? Иди, проспись!

Сел, раззадоренный, в свой «джип» и уехал. Мужики озлобленно набросились на товарища:

— Ты что, дурак, сделал? Он же нам работу давал!

Женька презрительно фыркнул:

— Да ну работу? Яку работу? Травку щипать? Да я сам могу здесь работу найти и без него, без армянина этого.

— Так найди, — озлобились не на шутку мужики, — ты ж у нас бригадир!

— Э-э, хлопци, як вы заговорылы. А сами не можете ничого знайты? Сами!

— Погоди, погоди, Евгений, не гони! — оборвал его Саленко. — Взялся за гуж, не говори, что не дюж. Захотел бригадирствовать, найди нам, будь добр, работу, договорись об оплате, а мы уж все сделаем, об этом не волнуйся!

— А, вон вы куда гнете! Если на то пошло, я и без вас обойдусь, один себе работу найду, вы мне не нужны! — бросил Женька и побрел обратно к Ирме, где ночевал уже третью ночь.

— Да, не будет с ним никакого дела, — в отчаянии махнул ему вслед Саленко, и Бражко поддержал его: каждого из них дома ждала работа и хозяйство.

— Раз леса нет, надо ехать обратно, — решили оба и этим же вечером стали собираться обратно на родину.

Казарян утром только утвердил их в верности принятого решения. Ситуация в стране еще больше обострилась. Инфляция на глазах сжирала не только продукты, но и все запасы капитала.

Приезд Резника оказался как нельзя кстати. За три дня в Косалме он один заработал втрое больше, чем они здесь впятером, включая Суворова. Но так как он работал на бригаду, ему пришлось разделить заработок на всех.

Уезжало только двое. Женька сразу же заявил, что пока две тысячи долларов у него в кармане не появится, домой он не вернется. Снова надумал ехать в Иркутск, откуда в прошлом году «мешок денег привез» и где его примут не так, как здесь принимают. Однако до Иркутска тех денег, что у него оставались, не хватало. Протрезвев, он выловил на даче армянина и, пообещав отработать, выпросил у того рублей пятьсот для жены и детей. Деньги отдал Саленко.

— Передай моей, пусть не обижается и злым словом не вспоминает. Как заработаю достаточно, обязательно вернусь.

А пока перебрался на постой к Ирме.

Малой на родину тоже не спешил. Семья его там не ждала, родная деревня наскучила. Он-то, собственно говоря, и поехал на заработки только чтобы развеяться. Дома у него была и нормальная работа и достаточный заработок на лесопилке. Но за двадцать два года он практически — не считая службы в армии — никуда дальше района не выезжал, поэтому с радостью ухватился за предложение Женьки махнуть в Карелию, тем более что жил у самого подножья Карпат и что такое лесоповал знал не понаслышке. В его селе только лесом и жили.

Не было смысла уезжать и Виктору: работой в паре со Степаном он на какое-то время обеспечен. Хотелось, конечно, и ему домой, но как вернуться без денег? Ведь там, дома — никаких надежд на трудоустройство, и ждать помощи неоткуда. Никто, к кому бы он ни обращался, не могли или не хотели ему помочь. У одного там «своя компания», у другого: «я, может быть, сам останусь без работы», а третий снобистски цедил сквозь зубы: «Ну, если у тебя есть штука баксов»…