Джерри Спинелли - С любовью, Старгерл

– Интересного.

– Мне больше нравится « замечательного ».

Он притворился, что раздумывает.

– Ну-у, во-первых, ты девочка необычная.

– Это все знают. Я тебе еще на крыше говорила.

– И была права.

– А ты – не прав.

Он вздохнул.

– Mea culpa [40] «Моя вина», «виноват» ( лат .). .

– И что же именно во мне необычного?

– Хочешь конкретики?

– Конкретики. Деталей. Лучше льстивых.

Он развернулся на 90 градусов, так что оказался лицом к моему боку. Взгляд синих глаз, казалось, прожигал мне кожу лазером.

– У тебя на носу веснушки. И по щекам немного пролилось.

– Фигня на палке. Веснушки – дело обычное.

– Их ровно одиннадцать.

Я чуть не поперхнулась.

– Ты их сосчитал?! – Я сама никогда не считала.

– Еще тогда, в библиотеке. Пока ты на меня орала.

– Ты расплевывал лимонные косточки по всему залу. И я не орала. Я тебя отчитывала. Ладно, что еще?

Он посмотрел на меня еще немного. Мне стало как-то неуютно служить мишенью для изучения в профиль, и я тоже повернулась к нему. Теперь мы сидели лицом к лицу, колени к коленям.

– Ты не носишь дизайнерских шмоток.

– Терпеть не могу штуки «с ярлыками». – Я смерила его взглядом. – Очевидно, как и ты.

В ответ он едва заметно вздрогнул, но сказал просто:

– Ага.

Я пожалела о своих словах в ту же секунду, как произнесла их. На нем была та же рубашка, что и всегда. В другой я его никогда не видела. Он живет в небольшой конурке на задах мастерской по ремонту велосипедов и газонокосилок. Он крадет еду. Одежду приобретает в мусорных баках. Дело вовсе не в «нелюбви» Перри Деллоплейна к ярлыкам. Просто он из бедных.

Из меня буквально рвались наружу извинения, но он ведь спросит: «За что ты просишь прощения?», а я не буду знать, что ответить. В общем, страшновато поднимать такую тему в открытую. И я решила вернуть разговор в менее опасное русло.

– Ну, так. Ярлыки, веснушки. Это всё?

– Ты не зациклена на себе. Не поправляешь прическу каждые десять секунд. Не глядишься в зеркальце каждые пять минут. Не пользуешься косметикой.

– Однажды я выщипала брови.

– Видимо, давно.

Мы оба рассмеялись.

– Не несешь себя как само совершенство.

– Хотя являюсь им, да?

– Нет, не являешься, – сказал он скороговоркой, так буднично, что наверняка искренне, – как и большинство девчонок. Но другим это не мешает нести себя.

– Постой, постой. Вернемся к тому, что я – не совершенство.

Он невинно поднял брови:

– А что?

Ну вот, опять он выбил меня из колеи. Никогда не получается вести диалог с этим парнем по своим правилам.

Я пожала плечами.

– Ну ладно. Не совершенство я. Во всяком случае, если верить, что красота в глазах смотрящего, а других смотрящих, кроме тебя, тут нет.

Он кивнул:

– Вот именно.

– Однако, – продолжила я, – позволь прояснить. Выходит, я обычная, поскольку не являюсь совершенством, и необычная, поскольку не несу себя как совершенство?

– Вроде того.

– Ага… Но если я не совершенство, то кто же я?

Он усмехнулся:

– Просишь, чтоб я навесил на тебя ярлык?

Теперь усмехнулась я:

– Touché [41] Здесь: «поймал на чем-то», «хорошо парировал удар» ( фр .). .

Перри надул пузырь из жвачки и заставил его лопнуть.

– Так как его фамилия?

Я вздрогнула:

– Что? Чья? Это ты еще к чему?

– Лео из Аризоны. Парня, который тебя не бросил.

– Мы еще не закончили с первой темой. Хочу знать, почему еще я тебе нравлюсь.

Он, протестуя, поднял палец:

– Послушай, я только сказал, что ты интересная…

– Замечательная.

– …ну, замечательная. Но что ты мне нравишься, никогда не говорил.

Я изобразила, будто отираю пот со лба:

– Ну, слава богу. Какое облегчение. Ведь ты мне тоже уже не нравишься. Ужасно неприятно было бы нам разойтись в этом вопросе?

Перри выплюнул жвачку:

– Неприятно?

– Борлок.

Он с улыбкой кивнул.

– Лео Борлок, – и вытащил еще одну жевательную пластину. Передал мне обертку: – Лео Борлок, значит? – Казалось он одновременно пережевывает и резинку, и это имя. Я думала, сейчас прольется водопад вопросов о тебе, но вместо этого парень вдруг сказал: – Ах да, и календарь.

– Что?

Да уж, траектория разговора с Перри Деллоплейном мало напоминает траекторию полета стрелы из лука.

– Твой календарь. Это тоже необычная штука.

– Да? Ты и вправду думаешь, что найдется не много девчонок, которые еженедельно вкапывают шпатель на сельскохозяйственных угодьях, а потом, к концу года, получают большие самодельные солнечные часы, и все это – чтобы отпраздновать зимнее солнцестояние? Ты точно так считаешь?