Джерри Спинелли - С любовью, Старгерл

Я прочистила горло:

– А что, мне нравится. Спасибо.

– Пожалуйста.

– Ну вот, – продолжала я, – я поставлю палатку с отверстием в направлении восточной части горизонта, точно в линию с последним колышком. Таким образом, первые лучи восходящего солнца проникнут прямо ко мне в палатку. Получится такой палаточный Стоунхендж. Ну, и народ приглашу, конечно.

Я ожидала, что он спросит, к чему мне все это. Но парень не спросил.

– Это будет самый главный, захватывающий момент, – пояснила я. – Может, я напишу стихотворение. Или песню. Или сыграю на укулеле. Или станцую.

Я встала и начала танцевать. Дотанцевалась до самого карниза, откуда была четко видна серебристая гладь канала в лунном свете. Протанцевала вокруг Перри. Когда я оказалась позади него, он не обернулся, но, выпрямившись, сел. Когда мне наконец пришло в голову сесть рядом, парень не вымолвил ни слова. Только глядел на меня и кивал.

– Ну что, – спросила я, – хочешь как-нибудь пойти со мной, посмотреть, как я втыкаю новую метку?

– Возможно.

– Встретимся там? Я хожу туда по четвергам.

– Возможно.

По моим ощущениям, после этого второго «возможно» мы смотрели друг на друга много часов, но на самом деле речь, конечно, шла о минутах, а то и секундах. Время, проведенное на крыше, отследить труднее, чем время восхода. В общем, рано ли, поздно ли я надела сандалии и говорю:

– Ну ладно… Пока.

– Пока, – сказал Перри.

Я подошла к карнизу. Он снова разлегся.

– А еще я не типичная девчонка, – выпалила я, поставила ногу на ступеньку лестницы и вскоре возвратилась с небес на землю.

В нашей округе поселился пересмешник. Он постоянно садится на телеграфный столб за нашим задним двором. Каждое утро первым делом я слышу его. Невозможно чувствовать себя несчастной, когда слушаешь пересмешника. В нем умещается столько звуков, столько песен! Кажется, он сам никогда не знает, с какой начать, и поэтому начинает со всех сразу, исполняет целую дюжину песен на целую дюжину разных голосов одновременно. Все поет и поет, без пауз, без перерыва – так энергично, даже отчаянно, словно от него зависит бодрствование всего мира.

Сегодня, перед тем как отправиться на Календарный холм, я расспросила маму о наших соседях, о семье Кантелло и о лампочке у них над крыльцом. Она горит всякий раз, когда я ухожу ни свет ни заря по четвергам. Сначала я считала, что свет оставляют по ошибке, по рассеянности, но потом засомневалась.

– Нет, не по ошибке, – отозвалась мама и объяснила, что рассказала миссис Кантелло о моих рассветных ритуалах, так что теперь эта соседка помогает освещать мне путь на холм. Ну разве не мило?

Я рассказала Бетти Лу о ночи на крыше у Перри.

– А как же Лео? – спросила она (о тебе ведь я давно ей все выложила).

– Лео далеко, – сказала я. – А Перри рядом.

Еще я ей сообщила о пересмешнике.

– Везет тебе, – вздохнула Бетти Лу. – Хотела бы я иметь своего пересмешника…

Дорогой Арчи!

( Видишь, Лео, получается письмо в письме, но ничего страшного, можешь подсмотреть одним глазком – как я уже сто раз писала, от тебя у меня секретов нет. )

Я встретила парня. Его зовут Перри. Даже фамилии не знаю. Он живет на задах мастерской по ремонту велосипедов и газонокосилок (ты хоть помнишь еще, что такое газонокосилка, о, обитатель пустыни?). У него темные волосы, голубые глаза. Иногда он ночует на крыше. Кажется, живет бедно. Роется в мусорных баках. Ворует. У него были проблемы с законом. Целый год провел в одном из так называемых исправительных лагерей. Он сосет лимоны. Плюется в меня косточками от них. Много говорить не любит (хотя однажды наорал на меня). Часто бывает угрюмым, легко раздражается. Но с моей маленькой подружкой Пусей вел себя очень мило. Наверное, это лучшее, что я могу о нем сказать: кажется, Пусе он по-настоящему понравился. Он любит читать. «Через него» я открыла для себя «Ундину». Очень умный, хотя это далеко не сразу понимаешь. Временами ведет себя так, словно весь мир у его ног. Развязный, любит куражиться и хорохориться. Когда взбирается по лесенке на вышку в бассейне, то прыгает не сразу, а всегда немного постоит, как бы осматривая свои владения. Лежал на пляжном полотенце с девочкой по имени Стефани, но после того, как опять сходил искупаться, к ней не вернулся. Моя приятельница, Крутая Эльвина, в него влюбилась.

Я прямо-таки слышу, как ты спрашиваешь: «А ты – нет?»