Леонид Пузин - Луна в Водолее [СИ]

Чуть было не случившееся в отрочестве изнасилование смутило воображение Елены Викторовны едва ли не сильнее, чем если бы оно произошло в действительности: все мужики мерзавцы, и женщина для них всего лишь игрушка — этот нехитрый вывод у четырнадцатилетней девочки сделался сам собой. Конечно, уже скоро жизнь внесла свои коррективы: пробудившаяся чувственность позволила несколько по-иному посмотреть на представителей противоположного пола — без предвзятости, продиктованной детским ужасом, но… одно клише сменилось другим — и только! Сильный всегда прав — сия «биологическая» мудрость едва ли не полностью определила дороги, которые Елена Викторовна предпочла выбирать в дальнейшем. И, следуя по которым, к тридцати трём годам добилась исключительных успехов для деревенской — без связей! — девчонки… Вот только недостаточно любимая дочь и ещё менее любимый — правда, ценимый и уважаемый — муж, увы, не относились к активам «сделавшей себя» молодой женщины. Хотя… как посмотреть!

Дочь ей послал Господь — и здесь, как говорится, ни убавить, ни прибавить — а муж… а что — муж? Елену Викторовну он более чем устраивал! Вытесненный в подсознание страх перед сильными, самоуверенными мужчинами, просачиваясь из глубины, всё ещё продолжал отравлять её душу — несмотря ни на какие карьерные достижения. И, стало быть, Николаша — Николай Фёдорович Караваев — «интеллигентно» спивающийся преподаватель французского, был для Елены Викторовны «самое — то»: из «профессорской» семьи, застенчивый, нервный, обожающий свою ненаглядную «стервочку» — да второго такого не найдёшь и из ста тысяч мужчин! И — тем не менее… тоска по мужскому началу! Но и боязнь… лютая боязнь носителей этого самого — желанного и ужасающего! — мужского начала… И вдруг — Андрюшенька! Физически — очень даже мужчина, душевно — мальчик… было невозможно не потянуться к нему! Ибо, в отличие от Николая Фёдоровича, пресловутое мужское начало присутствовало в этом мальчике в полной мере. И — что всего важнее! — по его малолетству, в форме, не пугающей Елену Викторовну…

Перекипев злостью на позорно убежавшего от её проблем свинью-Окаёмова, умная женщина нашла в себе силы простить незадачливого астролога: дурак дураком, конечно, но специалист —!!! И как астролог, и как психолог! И главное — в общем-то! — он уже сказал: у суки-Людки увести затюканного ею Андрюшеньку — не злодейство! И более: наилучший выход из сложившейся непростой ситуации. Конечно, если она, Елена Викторовна, на ближайшие несколько лет возьмёт на себя все, связанные с этим, хлопоты и заботы. Причём не только — и даже не столько! — материальные: нервы ей мама-Люда попортит-таки изрядно — и на работу «сигнализирует», и «просветит» Николая Фёдоровича, и, само собой, обратится к особо зловредной ведьмочке. А поскольку подобные огорчительные последствия её отчаянного поступка вполне предвиделись госпожой Караваевой, то и, услышав от астролога подтверждение собственных опасений, Елена Викторовна не чересчур расстроилась: главное — Окаёмов понял её сумасшедшую страсть к шестнадцатилетнему мальчику! А что о перспективе их отношений высказался достаточно неопределённо — так ведь это, возможно, и к лучшему: ну, вернётся астролог из своего дурацкого Великореченска, ну, проанализирует, как следует, Андрюшенькин гороскоп — и?.. она, Елена Викторовна, что же?.. настолько наивная девочка, чтобы в деле первостепенной важности целиком положиться на звёзды? Вопреки своему сердцу? Дудки! Вот попробовать перенести на них ответственность… на эти шальные звёзды… в случае, допустим — тьфу, тьфу! Боже избави! — неверного шага… на них и, разумеется, на астролога…

Усмирив раздражение и спокойно посмотрев на несвоевременный отъезд Окаёмова, Елена Викторовна вдруг поняла: дело первостепенной важности нельзя откладывать на завтра. Она и без того слишком долго медлила. Действовать, после учинённого Милкой скандала, было необходимо сразу. Ведь уже позавчера, разговаривая с Андреем по телефону, женщина почувствовала значительную растерянность в его голосе. А вчера — и того хуже: мальчик позвонил около двенадцати ночи и сдавленным шёпотом отменил назначенное на субботу свидание — он, видите ли, выезжает с мамой за город? Нет! Чтобы она, деловая женщина, колебалась так непозволительно долго — явно нашло затмение! Ответственность — понимаешь ли! За судьбу Андрея? А какую, чёрт побери, судьбу ему может уготовать эта упрямая истеричка? В лучшем случае, пропихнёт в их родной занюханный педагогический — и? После его окончания — без денег, без связей — преподавателем? Или с голоду подыхая в школе, или ради нищенского куска хлеба день и ночь мотаясь по частным урокам? Ведь Андрюшенька — он же не сможет сам! Начиная с нуля — подняться! Ведь для этого нужны такие зубы и когти — ей ли, «сделавшей себя», деревенской девчонке этого не знать!