Мо Янь - Лягушки

– Она действительно добрый человек, и как раз поэтому меня совесть еще больше мучает. Сяо Пао, сочувствовать мне не нужно, тем более не следует меня прощать. Сегодня я здесь поджидал тебя, чтобы попросить об одном деле…

– Говори, дружище…

– Прошу сообщить Львенку, а она пусть передаст твоей тетушке, что в тот день, когда Ван Дань выбралась из колодца, она прямиком направилась ко мне. Ведь она, в конце концов, мне родная сестра, и когда эта кроха с огромным животом умоляет спасти жизнь ей и жизнь ребенка у нее в животе, будь я человек с каменным сердцем, и то растрогался бы. Посадил ее в корзину для навоза, прикрыл соломой, а сверху еще и мешком. Корзину приладил сзади на велосипед и выехал из деревни. На околице встретил Цинь Хэ, его там твоя тетушка выставила в тайный дозор – твоя тетушка поистине не в то время родилась, да и занимается не тем, чем надо, ей бы армии вести на бой с врагом! На кого мне не хотелось бы натыкаться, так это на Цинь Хэ, потому что он прихвостень твоей тетушки, и как я могу продать кого угодно ради Львенка, так и он может выдать любого ради твоей тетушки. И он остановил меня. Мы с ним не раз встречались перед воротами больницы, я никогда с ним и словом не перебросился, но знал, что в душе он держит меня за приятеля, что мы с ним этакие товарищи по несчастью. Когда у кооперативного ресторанчика на него набросились Гаомэнь и Лу Хуахуа, я взял его сторону. Гао, Лу, Цинь, Ван – «Цинь» – это Цинь Хэ, а «Ван» – Ван Гань – сошлась четверка самых известных дурачков во всем Гаоми, зеваки стеной стояли, будто на представлении с дрессированными обезьянами. Ты не представляешь, дружище, когда человек не дурак, но обрел славу дурака, какая это на самом деле большущая свобода! Я спрыгнул с велосипеда и посмотрел прямо в глаза Цинь Хэ. «Ты, верно, свинину на рынок продавать везешь». – «Да, свинину». – «Вообще-то я ничего и не видел». И отпустил меня. Два недоумка – родственные души.

Пожалуйста, скажи Львенку, что я довез сестру до Цзяочжоу, там посадил ее на междугородний автобус, следующий в Яньтай, чтобы в Яньтае она купила билет на пароход в Далянь, а из Даляня села на поезд в Харбин. Как ты знаешь, мать Чэнь Би из Харбина, у нее там родственники. Денег у Ван Дань с собой достаточно, вы знаете, какая она сообразительная и какой Чэнь Би предприимчивый, они давно уже подготовились. Прошло уже тринадцать дней, Ван Дань давно уже прибыла туда, куда должна была прибыть. У твоей тетушки руки длинные, да всего неба не обхватить. Это она в нашей коммуне, в своей вотчине может делать, что ей вздумается, но в других краях это не пройдет. У Ван Дань беременность больше семи месяцев, пока твоя тетушка ее найдет, ребенок уже появится на свет. Так что твоей тетушке лучше отказаться от этой мысли.

– Ну а если это так, зачем тогда сообщать им об этом?

– Это я так действую себе во спасение. И это единственное, что я прошу тебя сделать.

– Хорошо, – сказал я.

Какой же я все-таки слабовольный человек.

Я-то думал, что в нашу со Львенком первую брачную ночь я буду сидеть один перед красной свечой до рассвета, чтобы показать свои чувства к Ван Жэньмэй, чувства раскаяния и тоски, но досидел лишь до двенадцати, а потом мы со Львенком уже заключили друг друга в объятия.

В день нашей свадьбы с Ван Жэньмэй был сильный дождь, и в день свадьбы со Львенком – полил как из ведра. Молнии одна за другой вспыхивали резким голубовато-белым светом, оглушительно грохотал гром и падали потоки дождя. Со всех сторон звонко журчала вода, через оконный переплет в комнату новобрачных проникал влажный ветер, который нес насыщенный дух земли и запах гнилых плодов. Трепещущее пламя красной свечи подрожало и погасло. Мне стало страшно. Яростный грохот молний сотрясал все вокруг несколько секунд, и в этот момент я глянул в поблескивающие их светом глаза Львенка. В свете молний ее лицо казалось золотым. Потом совсем рядом, будто во дворе, раздался удар грома, и в нос полез запах гари. Львенок испуганно вскрикнула, и мы обнялись.

Сначала я считал, что Львенок бесчувственная как дерево, мне и в голову не приходило, что она подобна папайе. Налитой, дородной папайе, которая от малейшего удара изольется соком. И свойства, и густой аромат – все как у папайи. Благородный муж новобрачную с покойной женой не сравнивает, я пытался сдерживать свои никчемные ассоциации, но сердцу не прикажешь. А когда я слился со Львенком плотью, одновременно прикоснулся к ней и сердцем.