Мо Янь - Лягушки

Мастер Хао и вправду уважил меня. Отпустил Юань Сая. Тот, потирая кисть, печалился:

– Вот не заладилось у меня сегодня, и все тут. Только вышел из ворот, глядь – какая-то сука в мою сторону поливает, все и сбылось.

Нагнувшись, мастер Хао подбирал осколки кукол и складывал в полу халата. Он встал у края моста, чтобы дать нам проехать. Борода и усы в инее, строгое и торжественное выражение на лице.

– Кто родился-то? – спросил Юань Сай.

– Девочка.

– Ничего, следующим сын будет.

– Не будет никакого следующего.

– Не кручинься, – подмигнул он и таинственно добавил: – Придет время, что-нибудь придумаем.

Первого числа первого месяца года Собаки дочке исполнилось девять дней. По традиции в наших краях это большое торжество, на которое приходят родственники и друзья. Накануне сходил за Угуанем и Юань Саем, чтобы одолжили столов и стульев, чайников и чашек, рюмок, тарелок и палочек. По грубому подсчету, гостей – мужчин и женщин – набиралось человек пятьдесят. В каждой пристройке поставим по два стола для мужчин; матушка сервирует стол на кане для женщин. Я сам составил меню: на каждый стол по восемь холодных закусок, восемь горячих блюд, а в конце – суп. Юань Сай прикинул и усмехнулся:

– Такое, брат, не пойдет. Ты пригласил целую толпу крестьян, а у каждого живот что твой мешок. Этого хватит лишь дырки в зубах заполнить. Послушай меня, не надо всего этого разнообразия, если потчевать, то прежде всего большим куском мяса да большой чаркой вина, крестьяне на званом обеде именно это и любят. Твои все эти изыски один человек палочками сметет. А если нечего есть, разве это прием? Так всю репутацию потерять можно.

Я согласился, Юань Сай дело говорит. Послал Угуаня на рынок, тот принес пятьдесят цзиней свинины, пополам жирной и постной. Принес еще десяток жареных цыплят, мясных, жирных и больших. Сам заказал продавцу Ван Хуаню сорок цзиней доуфу, а Юань Саю поручил купить десять больших кочанов капусты, десять цзиней лапши и двадцать цзиней водки. Семья Ван Жэньмэй прислала двести яиц. Ее отец, мой тесть то есть, пришел посмотреть, что мы приготовили, и остался доволен:

– Ну, зятек, все верно сделал! Ваша семья всегда мелочилась, и народ над этим посмеивался. А на этот раз тебе нужно семейные традиции поменять, развернуться немного, пусть уйдут с полным брюхом. Коли отмечаешь важное событие, нужно это делать с размахом!

За час до прибытия гостей выяснилось, что забыли купить курева. Срочно отправили Угуаня за сигаретами в лавку кооператива. Чэнь Би и Ван Дань пришли с ребенком.

– Незачем было покупать, – обрадовался Угуань, указывая на подарок в руках Чэнь Би.

Чэнь Би в последние годы разбогател, стал известным в деревне «десятитысячником» [51] «Десятитысячниками» называли семьи с месячным доходом больше десяти тысяч юаней. В 1970-е годы, когда появился этот термин, подобная сумма считалась очень крупной. . Сначала съездил в Шэньчжэнь, привез оттуда партию электронных наручных часов и распродал гоняющейся за модой молодежи. Потом смотался в Цзинань, приобрел там оптом сигареты у знакомого с табачной фабрики и отправил Ван Дань торговать на рынке.

Я видел, как она торгует. Отлично сработанный ящик на груди, который разворачивается в столик с курительными принадлежностями, а внутри него разложены сигареты. На ней прилегающая синяя узорчатая куртка на подкладке, за спиной капюшон на вате, из которого выглядывают лишь носик и глазки пухлого младенца. Все – знакомые и незнакомые – кидают на нее пристальные взгляды. Местные знали, что она – жена торговца сигаретами Чэнь Би, что она – мать этого пухлого ребенка у нее за спиной, а пришлые считали: ах, эта маленькая продавщица сигарет с маленькой сестренкой за спиной, бедняжка, такая красивая. И покупали сигареты в основном сочувствующие.

Чэнь Би в пиджаке из жесткой свиной кожи, а под ним толстый свитер с высоким воротником. Лицо багровое, подбородок выбрит до синевы, большущий нос, глубокие глазные впадины, серые глаза, вьющиеся волосы.

– Богатей пришел, – приветствовал его Угуань.

– Какой богатей, – отмахнулся Чэнь Би. – Всего лишь мелкий торговец!

– Хорошо говоришь по-китайски, тавалиси, – подначил Юань Сай.

– Ух я тебя! – замахнулся на него бумажным свертком Чэнь Би.

– Сигареты, что ли? – поинтересовался Юань Сай. – Гости как раз ругаются, мол, курево подавай.

Чэнь Би бросил ему свой сверток. Юань Сай поймал, раскрыл – а там четыре блока сигарет «петух».