Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

Косые лучи восходящего солнца пробивались сквозь деревья, когда Анри по своим давешним следам зашагал вверх по реке, раздумывая, не миновали ли они по пути сюда плантацию, на которой были лошади. Если так, то они с Тьерри могут украсть лошадей, удрать от остальных и направиться на запад, ориентируясь по солнцу. Руфуса с его сыновьями придется бросить. Солнце понемногу начало припекать ему спину, и он подумал, что нужно быть настороже, чтобы не напороться на кугуара или змей, которые тоже могли вылезти погреться на солнышке, равно как и на индейцев. Солнце пригревало все сильнее, и он ускорил шаг, получая удовольствие от прогулки и прилива жизненных сил. В конце концов он вспотел и у него зачесалось тело. Ему показалось, будто под рубашкой у него что-то ползает. Вскоре он подошел к тому месту, где крутые склоны на другом берегу переходили в пологий спуск, а камни на его стороне образовали небольшую заводь.

Анри не сомневался, что даже родной отец не узнал бы его в этой короткой куртке и штанах из плохо обработанных оленьих шкур, которые он не снимал вот уже несколько месяцев. Ни дать ни взять завшивленный фермер-поселенец. Его давно нечесаные волосы свалялись в колтун, он отрастил бороду, а по коже и в волосах у него ползали вши. Недолго думая, он решил искупаться. Раздевшись догола, он вывернул одежду наизнанку и развесил ее на ветках поваленного дерева, чтобы она проветрилась, в надежде заодно избавиться и от насекомых, что кишели внутри. Затем, осторожно ступая по влажным камням, Анри отошел от берега. Когда он прыгнул в ледяную воду, у него перехватило дыхание.

Окунувшись с головой, он принялся растираться речным песком и делал это до тех пор, пока холод стал невыносимым. Стуча зубами, он выбрался на берег и потянулся, подставляя тело лучам солнца, чтобы обсохнуть, и вспоминая утонченного синьора Валентино, который брился каждое утро и благоухал нюхательным табаком с ароматом фиалок. Кое-как обсохнув, он уставился на провонявшую потом одежду, которую не снимал несколько месяцев, и содрогнулся. Надев шапку, он сильно встряхнул одежду и принялся выбивать ее об дерево, рассчитывая избавиться от последних паразитов, как вдруг услышал треск в подлеске на другом берегу – кто-то пробирался к воде через кустарник. Схватив одежду в охапку, Анри нырнул за скалу, не сомневаясь, что это индейцы. Он слышал рассказы толмача-гугенота о том, как индианки пытают захваченных пленников, сдирая с них кожу острыми раковинами или сжигая живьем. Индейцы согласились с ним и презрительно рассмеялись, заметив, что бледнолицые плачут при этом, как дети. Сами же индейцы под пытками никогда не выказывали ни страха, ни боли.

Его единственный шанс на спасение заключался в том, что они пройдут мимо, не заметив и не услышав его. Он затаил дыхание.

Внезапно в голову пришла мысль, что индейцы передвигаются совершенно бесшумно, значит, это, скорее всего, какое-нибудь животное, причем крупное, судя по треску сучьев. Пантера или кугуар идут к большой плоской скале на другом берегу? Или, хуже того, медведь, злой и голодный после зимней спячки, направляется к реке, чтобы половить рыбу? Или самый плохой вариант из всех возможных – медведица с медвежонком, которого она будет защищать до последнего? Из оружия у Анри был с собой только охотничий нож, и он понимал, что у него не хватит ни сил, ни умения, чтобы справиться с разъяренным зверем. Он прищурился, всматриваясь в то место, откуда доносился шум, и стал молиться про себя, чтобы это оказался олень, решивший напиться воды.

На другом берегу, в кустах, как раз напротив заводи, где купался Анри, появилась огромная косматая бурая туша, которая направилась к плоской скале, выступающей в реку. Поскольку убежище Анри оказалось достаточно близко, он подумал, что вскоре медведь учует его запах. Стиснув в руке нож, Анри принялся высматривать медвежонка. Он понимал, что от медведя ему не убежать, ибо эти животные были способны догнать скачущую лошадь и умели карабкаться на деревья, преследуя свою жертву. А потом у него вдруг отвисла челюсть. У огромного косматого животного оказалась человеческая голова, позади которой виднелась розовая шляпка, перевязанная широкими лентами.

И вот на яркий свет на другом берегу реки вышли две фигуры. Одна принадлежала рабыне-мулатке в коричневом платье. Она была беременна и несла в руках корзину. А за нею показалась стройная белая девушка в платье из цветастого муслина, нагруженная еще одной корзиной и стеганым одеялом. Широкополая розовая шляпа прикрывала ее лицо, но из-под нее выбивались каштановые кудри, рассыпавшиеся по плечам. Анри был истым французом и потому не мог не отметить, что шаль была индийской, причем очень хорошего качества.