Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

Анри отдался на милость других снов: о грациозной мадам де Помпадур; об Италии и вкусе апельсинов; об изукрашенных позолотой дворцах, лошадях и охотничьих собаках; о своих редких визитах в замок отца с его изъеденными молью гобеленами, огромными каминами, в которых жарилась на вертелах оленина, с круглыми хлебами, сыром и бутылями вина, когда он сидел рядом с челядью, где все равно было тепло и где он мог есть до отвала, глядя, как его сводные братья ужинают по обе стороны от отца в дальнем конце комнаты. Он ощущал дразнящий аромат хорошо прожаренного мяса со специями, отпивал глоток грубого вина, чувствовал, как зубы его впиваются в сладкий пирог с фруктовой начинкой…

Но реальность, когда он очнулся, встретила его неприветливо. Вирджиния превратилась в настоящий ад с ее отвратительными и свирепыми обитателями, непроходимыми лесами, замерзшими реками, пронизывающим холодом и дымным привкусом мясного концентрата, жесткого, как подошва. А когда он вновь забылся сном, его опять навестила девушка из губернаторского дворца, чтобы и далее насмехаться над ним. «Ты совсем спятил! – проговорила она так ясно, словно сидела рядом. – Спятил, спятил, спятил». Вскоре она растаяла вдали, но смех ее продолжал звучать у него в ушах. Он пытался поймать ее, но всякий раз руки его ловили пустоту.

Молодость и крепкое здоровье все-таки взяли свое, и Анри начал поправляться, несмотря ни на что. Его мучила сильная слабость, но он понимал, что скорее жив, чем мертв. Теперь он должен набраться сил и помочь в этом Тьерри. Они пили горький чай, который индейцы заваривали из коры деревьев, и ели зерна кукурузы, размоченные в снегу и сваренные до жидкой кашицы, а тощие кролики, которых изредка ловили краснокожие, становились настоящим лакомством. Анри заставил себя встать на ноги и выйти наружу. К его удивлению, Руфус и мальчишки не умерли, хотя по виду походили на лежачие мешки костей. Он силой влил им в горло чай и вареную кукурузную кашу, после чего заставил сначала сесть, а потом и встать.

Наконец Анри надоело изображать сиделку и он заявил, что ему их жаль, но у него и так хватает забот, ибо нужно спасать и себя, и Тьерри. Он не несет за них никакой ответственности.

– Поправляйтесь или умирайте, – без обиняков сказал он.

Это заставило Руфуса выпить чай, а мальчиков – последовать примеру отца.

– Вы должны встать и немного пройтись, – скомандовал Анри.

Он попытался поднять настроение Тьерри, заявив, что они выжили и что теперь им остается лишь идти вперед до тех пор, пока они не достигнут Луизианы. А оттуда можно будет отправиться во Францию, и уже через несколько месяцев они станут обладателями обещанного вознаграждения.

Но Тьерри в ответ на его оптимистические заявления лишь простонал:

– Убирайся к дьяволу. – И закрыл глаза.

Анри не имел ни малейшего представления о том, как долго они провалялись в горячке и где находятся, за исключением того, что лагерь их был разбит на берегу какой-то замерзшей реки в Вирджинии, к западу от Вильямсбурга. Однажды утром его разбудил далекий шум бегущей воды. Лед растаял, и это могло означать только одно – наступала весна.

Крепкий организм, который помог ему справиться с болезнью, вновь проявил себя, когда к нему стали потихоньку возвращаться силы. Каждый день он отправлялся на прогулку, уходя от лагеря все дальше, отмечая приход весны и злясь на остальных, что они не хотят последовать его примеру. Погода за пределами шалаша изменилась, а горы на другом берегу реки начали зеленеть. Река вздулась от потоков талого снега, и вода с ревом мчалась по камням. С неба вовсю пригревало солнышко. Тьерри и Драмхеллеры зябко кутались в шкуры до полудня, пока солнце не поднималось в зенит, и только потом выползали наружу, чтобы погреться в его лучах.

У Анри не хватало терпения сидеть рядом с ними, и он повадился совершать прогулки вдоль берега, причем каждая последующая была чуточку длиннее предыдущей. При этом он прикидывал, сумеют ли они с Тьерри ускользнуть от своих охранников и самостоятельно добраться до Нового Орлеана. Один из многочисленных недостатков этого плана заключался в том, что индейцы присвоили себе мушкеты, которые беглецы прихватили с собой, уезжая из Вильямсбурга, и теперь из оружия у Анри оставался лишь охотничий нож.

Однажды утром Анри вышел из лагеря до рассвета, заявив толмачу, что отправляется на рыбалку. Его мучил голод, но на высушенные полоски мяса он уже смотреть не мог. Индейцы лишь равнодушно передернули плечами в ответ. Они не верили, что с одним ножом он сумеет поймать хоть что-нибудь. Он вернется. А если нет, то или погибнет, или его схватят.