Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

Пятеро Драмхеллеров будут проданы в кабалу и превратятся в рабов до тех пор, пока не отработают свой проезд, а он станет богаче на десять шиллингов.

Молли было приказано поторапливаться, и потому она вытерла глаза и поспешила собрать их жалкие пожитки, после чего направилась к Темзе. Здесь, в шуме и сутолоке гавани, с нею едва не случилась истерика, когда, прижимая к груди младенца и узлы с вещами, она протискивалась мимо стражников, высматривая мужа и сыновей. На борту каждого корабля было написано название, но Молли не умела читать и посему, боясь, что упустит их и останется совсем одна, сначала робко, а потом все смелее и смелее стала просить, чтобы ей указали дорогу. Наконец какой-то матрос показал ей нужное судно, и там, к своему облегчению, она увидела в толпе заключенных мужа и сыновей, окруженных констеблями. Прямо над их головами, на палубе, суетились матросы и, подчиняясь командам, готовились к отплытию. От резких порывов ветра поверхность воды покрылась серой рябью, и корабль скрипел и стонал всеми своими сочленениями, удерживаемый на месте швартовыми канатами. Молли в ужасе уставилась на его нос. Но тут она заметила какую-то женщину на палубе, благородную даму, судя по ее виду, и немного приободрилась. Быть может, все будет хорошо, если уж такие, как она, готовы вверить свою судьбу этому кораблю. Самое главное, что Руфусу и мальчикам удалось сохранить жизнь.

Вот на берег перебросили сходни, и матросы принялись подталкивать узников и членов их семей наверх, на борт, после чего загнали их в вонючий трюм. Вскоре он был забит битком, и Драмхеллеры оказались в крошечном темном углу с двумя узкими деревянными полками, которые должны были заменить им койки.

– Уборная? – шепотом поинтересовалась Молли, плотнее запахивая на груди шаль. Она была уже на четвертом месяце беременности, и потому уборная нужна была ей постоянно.

– Вон там! – отозвался матрос и ткнул пальцем в дырявый парус, отгораживающий дыру, в которую было видно плещущееся внизу море. На палубе раздались крики и послышался топот ног.

– Отдать швартовы!

Люди, набившиеся в трюм, обменялись встревоженными взглядами, но теперь уже было слишком поздно идти на попятную, даже если кто-либо и передумал.

– Есть! – Над их головами с грохотом захлопнулся люк.

– Мы уже плывем? – спросил Тоби, глаза которого расширились от испуга. – А когда мы доберемся до Вирджинии? Мы увидим индейцев?

– Я хочу есть, – захныкал Джек.

– Ш-ш, тише, – сказала Молли, обнимая сына за худенькие плечи.

Вновь появился матрос и, раздав всем по куску черствого хлеба, показал на бочонок с водой и черпак, после чего вновь исчез в люке. Драмхеллеры прижались друг к другу на своих узеньких койках, пытаясь прожевать жесткие галеты.

– Что ж… – Руфус и Молли обменялись тревожными взглядами, когда корабль стал мягко раскачиваться с борта на борт. Младенец захныкал, и Молли поднесла его к груди. Тоби и Джек улеглись головами ей на колени.

– Хорошо, что нас не повесили, – сонно пробормотал Тоби.

Джек не сказал ничего. Он сунул грязный палец в рот, и челюсть его ритмично задвигалась, когда он принялся сосать его. Молли погладила сына по голове.

– Все будет хорошо, Молл, – прошептал Руфус. – Семь лет, мы их отработаем, а потом начнем новую жизнь. Говорят, там есть ничейные земли, которые можно взять себе. Я построю дом, крепкий и надежный. У нас снова будет своя ферма, обещаю тебе, и мы заведем корову или даже две, как раньше. Будешь снова сбивать собственное масло. Посадим сад, разобьем огород, и ты опять заведешь птицу. Даже гусей, хоть они и крикливые твари. Гусь на Рождество – совсем недурно, а? Мальчики поправятся, может, и ты растолстеешь, Молл, а то ты у меня такая худышка…

– Я никогда не стану толстухой, Руфус!

Руфус рассмеялся.

– Обязательно, особенно когда понесешь снова. У нас будет еще одна дочь или даже две. Увидишь, Вирджиния не так плоха, как говорят.

– Ха! – хрипло рявкнул мужчина с соседней койки. – Кто говорит, что Вирджиния не так уж и плоха? Насколько я слышал, там приходится выбирать между дикими зверями размером с большой дом и кровожадными краснокожими, которые запросто перережут тебе глотку, сдерут с головы скальп и сожрут мозги. А те, кто покупает белых людей как рабов, морят тебя голодом и избивают, а потом заставляют работать на износ до тех пор, пока ты не уползаешь в какую-нибудь нору, чтобы сдохнуть, как собака, причем задолго до того, как истекут твои семь лет по приговору.