Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

Затем миссис Саншилл узнала, что Малинда беременна, причем была таковой еще в день своей свадьбы. После этого, к вящей досаде и негодованию Малинды, она повадилась регулярно наведываться в хижину Руфуса и читать ей бесконечные нотации о том, сколь немилосердно карает Господь тех, кто повинен в распутстве и похоти. Миссис Саншилл взяла себе за правило готовить еду и накрывать на стол, по-своему расставляя вокруг него стулья, проветривать тюфяки и постельное белье, скрести только что вычищенные Малиндой кастрюли и сковородки, несмотря на то что Малинда и сама прекрасно с этим справлялась. Она выжила собак из дома и безжалостно третировала Тоби. Ее пришлось едва ли не силой выставить за порог родильной комнаты – Саския и Кейтлин правильно истолковали умоляющий взгляд Малинды, который говорил: «Уберите отсюда эту женщину!» После этого Венера скрестила руки на груди и вытолкала миссис Саншилл за дверь со словами: «Мы позовем вас, если вы нам понадобитесь».

Затем миссис Саншилл принялась выказывать неодобрение тем, как Малинда обращается со своей дочкой, Малышкой Молли, названной так в честь матери Джека и Тоби. Миссис Саншилл хмурилась и негодующе качала головой, поскольку Малинда брала Малышку Молли на руки всякий раз, стоило той захныкать. Миссис Саншилл хмыкала и уверяла, что в ребенка вселился сам дьявол, потакать которому, как известно, негоже. Стоило Малинде отвернуться, как она хватала только что завернутую в пеленки девочку и начинала пеленать ее по-своему. Джек только смеялся, а Малинда однажды не утерпела, высунула язык, приставила большие пальцы рук к вискам и принялась сгибать и разгибать ладони, чем привела миссис Саншилл в неописуемую ярость.

Впрочем, вскоре Джек понял, что пришло время выстроить новое жилище для себя, Малинды и Малышки Молли, и неподалеку от хижины Руфуса появился новый четырехкомнатный домик. Не сумев получить в него доступ, миссис Саншилл продолжала суетиться и хозяйничать в хижине Руфуса, пока мужчины были заняты на полях и в кузнице. Она готовила, прибирала и мыла посуду, вываривала белье и штопала то, что нуждалось в починке, то есть почти все. Она извела мышей, которые до той поры мирно обитали в нижнем отделении буфета. С каждой неделей хижина становилась все опрятнее и чище, а у ее обитателей крепло осознание того, что избавиться от миссис Саншилл будет очень непросто.

– Пап, выгони же ее наконец! – умолял отца Тоби.

Весной брат Мерримен потолковал с Руфусом на предмет того, что одинокому мужчине неприлично проживать под одной крышей с одинокой женщиной в отсутствие дуэньи. Руфус узрел письмена на стене и, к вящей досаде сыновей, заявил пастору, что женится на вдове Саншилл, если она того пожелает. Брат Мерримен взялся доставить его послание по назначению и поспешил обратно с сообщением, что вдова согласна на его предложение. О том, чтобы устраивать шумные брачные торжества после похищения детей на свадьбе Джека и Малинды, не могло быть и речи, и потому венчание было скромным. Брат Мерримен провел обряд бракосочетания перед очагом в хижине Руфуса; в качестве свидетелей присутствовали Тоби, Джек и Малинда, а затем последовал праздничный обед с ветчиной. После этого Руфус и новоиспеченная миссис Драмхеллер смущенно и неуверенно удалились, дабы провести брачную ночь.

Поженившись, они стали величать друг друга исключительно «мистер Драмхеллер» и «миссис Драмхеллер», и никогда – «Руфус» и «Пейшенс». В качестве свадебного подарка Руфус преподнес жене выносливого мула, дабы облегчить миссис Драмхеллер спуск в долину, где она могла бы навещать племянника и прибираться в его новом жилище.

Когда Анри рассказал об этом жене, надеясь пробудить в ней хотя бы искру интереса, София лишь пожала плечами и обронила, что надеется, что у Пейшенс Драмхеллер достанет ума не наносить ей свадебный визит в «Лесную чащу». «Я терпеть ее не могу», – заявила она. На самом деле София терпеть не могла и всех остальных. Она ненавидела себя за то, что в тот день выгнала детей на улицу. Она ненавидела всех, кто не был Шарлоттой, даже Анри и остальных своих детей. Месяц проходил за месяцем, а они с Кейтлин упорно избегали друг друга. София чувствовала, как равнодушие ко всему на свете ледяным ядом отравляет ей сердце.

После похищения прошел уже целый год, и в долине стало известно, что между индейцами и поселенцами повсюду вспыхивают перестрелки и стычки из-за земли. Трагические события лишь ожесточили их сердца против всех краснокожих в целом, а не только тех, кто отнял у них детей. Из опасения, что на них нападут, они вновь не рискнули устроить «пикник с ежевикой».