Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

– Я верю тебе. Сом не сказал, куда их увезли? Или кто похитил их?

– Это были маскоги, и они поплыли вниз по реке. Ты сможешь вернуть их?

– Поющий Ветер, я попытаюсь, – угрюмо ответил Гидеон. Если детей увезли на каноэ, то похитители сейчас уже далеко. И они продадут детей. Но, по крайней мере, они были живы.

Немного погодя он отправился к своей скале и принес в жертву табак и несколько бусин, прося духов реки и сома помочь ему отыскать своего сына и других детей. Но Гидеон понял, что духи разговаривали с ним не так, как раньше. Они сказали ему, что его дочь должна поселиться в деревне чероки и научиться использовать свой дар, чтобы они могли общаться с нею. И, возвращаясь домой, он знал, что Кадфаэль станет воином, прежде чем он увидит его вновь.

Когда-нибудь это непременно случится. Но сейчас Кейтлин этого не переживет. Он не скажет ей ни слова о Рианнон и о том, что рассказал ей сом. Пока что.

После той первой страшной ночи София не проронила больше ни слезинки. Казалось, ее душа покинула бренную телесную оболочку. Анри, Кейтлин, Венера, Сет и все дети горевали и плакали, а вот София хранила молчание, машинально продолжая заниматься повседневными делами.

После похищения детей брат Мерримен наотрез отказался уезжать в Кентукки, заявив своей тетке, что Господь призывает его остаться в долине с поселенцами, дабы помочь им нести их крест. Миссис Саншилл обнаружила, что ей трудно смириться с тем, что Всевышний не счел нужным проконсультироваться с нею в этом вопросе. Она гневно напомнила племяннику, что именно ее стараниями он и забрался так далеко, чтобы вести заблудшие в Кентукки души стезею праведности, и что долг призывает его немедленно продолжить путь туда. Она протестовала так долго и бурно, возмущенная упрямством неблагодарного родственника, что Руфус в конце концов предложил ей и самой задержаться ненадолго, дабы явить пример христианского смирения и кротости.

После долгих уговоров миссис Саншилл сдалась, поскольку племянник наотрез отказывался уезжать, а противиться зову Господнему было довольно-таки трудно, хотя она ясно дала понять всем и каждому, что Всевышний мог бы для начала обратиться и к ней. Кроме того, она вовсе не горела желанием в одиночку отправляться в Кентукки в компании одних лишь трапперов. Ей не удалось уговорить Мэтти сопровождать ее даже после того, как она намекнула, что в тех краях девушку может дожидаться какой-нибудь молодой человек, коему крайне необходима жена. Для безвольной особы с тусклыми редкими волосами, к тому же крайне немногословной, Мэтти выказала удивительную решимость и волю в противостоянии миссис Саншилл. Она желала вернуться обратно вместе с плотовщиком и теткой Кэти, и все тут.

Брат Мерримен убедил свою тетку приобрести у Анри небольшой участок земли. Он собирался сначала возвести на нем небольшой домик для себя, а потом и церковь. Поскольку на это могло уйти какое-то время, пастор поселился в небольшой хижине рядом с «Лесной чащей», которая некогда была построена для Зейдии, но пустовала с момента ее смерти. Здесь он попытался убедить Софию покориться воле Господа, признать собственную греховную натуру и принять тот факт, что потеря ребенка была Божьей карой за ее прегрешения. Но София отказалась даже слушать его. К дальнейшему негодованию молодого священника, Анри, его хозяин, воздел свой католицизм подобно щиту и укрывался за ним, стоило брату Мерримену воззвать к нему с намерением обратить его в истинную веру и отвратить от идолопоклонничества.

Миссис Саншилл не рискнула поселиться вместе с ним: высокомерное и надменное поведение Софии изрядно охладило ее пыл. Вместо этого она предпочла на некоторое время обосноваться в кладовке Кейтлин, где по ночам спала на тюфяке, брошенном прямо на пол, а дни проводила с племянником. Природа наделила ее суетливой и беспокойной натурой, и, чтобы занять себя, она принялась убираться, готовить и приводить маленькую хижину в порядок, пока у брата Мерримена не лопнуло терпение. Не получилось у нее и заручиться расположением Софии, дабы убить время. Миссис Саншилл быстро поняла, что лучше оставить Софию в покое. Прибегнув к знаменитому высокомерию Графтонов и испытывая сильнейшую неприязнь ко вмешательству брата Мерримена, София одарила миссис Саншилл столь выразительным взглядом, что у той кровь застыла в жилах, когда она в недобрый час вздумала выразить свои соболезнования по поводу утраты Шарлотты, присовокупив к ним столь же ханжеский совет о необходимости смиренно принять наказание Господне. Миссис Саншилл не оставалось ничего иного, кроме как ретироваться, признав свое поражение.