Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

– Да, Магдалена, пришлось.

– Таков обычай, Магдалена, – строго заявила Шарлотта.

София достала подарок Кейтлин – новые ленты для волос: красную – для Китти, голубую – для Шарлотты, зеленую – для Магдалены, после чего зачесала им волосы назад и завязала бантом.

Когда переоделись и мальчики, она выстроила своих детей в шеренгу.

– Я хочу полюбоваться вами. – И София с гордостью улыбнулась. Чисто вымытые, дети выглядели такими нежными, юными и славными, даже парочка сорванцов. Теперь бы только сохранить их в таком виде до окончания свадьбы.

– Мы и вправду выглядим хорошо, мамочка? – взволнованно осведомилась Шарлотта.

– Ах, мои дорогие, такой красивой семьи я еще не видела! – воскликнула София.

Дети преисполнились гордости и важности: их редко наряжали и еще реже восхищались ими.

– Не забудь бисквит, мамочка! – воскликнула Китти.

София разгладила юбку, велела детям никуда не уходить и направилась к будке-кладовке над родником за приведенным в должный вид бисквитом.

С блюдом, на котором возвышался ее кулинарный шедевр, София в сопровождении пяти чистеньких, ненадолго притихших детей отправилась через сад к фактории.

Там она застала Кейтлин, которая возилась у свадебного пиршественного стола, наводя последний глянец, и Малинду, которую зажали в уголке Саския и Венера, делавшие последние стежки на ее платье и требовавшие от нее повернуться то в одну, то в другую сторону и при этом стоять смирно. К ним присоединилась крупная и властная женщина с плота, представившаяся как миссис Саншилл, которая поставила себе в заслугу то, что убедила своего племянника-священника откликнуться на услышанный ею призыв и отправиться в качестве миссионера в Кентукки. Саския выразительно закатила глаза, глядя на Кейтлин.

И только Малинда выглядела сияющей посреди всей этой суматохи. Ее вьющиеся локоны были собраны в высокую прическу и заколоты новыми булавками, подаренными ей Кейтлин, в глазах сверкали смешинки, а щеки разрумянились. Поймав взгляд Софии, она улыбнулась, обнажив безупречно ровные, мелкие зубы.

– Она просто прелесть, правда, мама? – воскликнула Китти. – Ой, смотрите, а вон Джек заглядывает в дверь. – Джек подмигнул Малинде, и та послала ему воздушный поцелуй.

– Ступай прочь! – властно распорядилась миссис Саншилл, одарив его грозным взглядом.

– Ты и сама выглядишь прелестно, дорогуша, – сказала София Китти. Минувшим летом дочь, которой уже исполнилось пятнадцать, вытянулась, став такой же высокой, как и мать, и фигурка ее округлилась. От Софии она унаследовала выразительные карие глаза, персиковый цвет лица, тонкую талию и копну каштановых волос. Глаза ее радостно засверкали.

– Правда, мама?

– Правда. – София улыбнулась. – И новое платье очень тебе идет.

– Ой, мне тоже так кажется! – радостно воскликнула Китти. Она так и норовила пройти мимо угла, в котором стояло зеркало Кейтлин с трещинкой, чтобы полюбоваться на свое отражение. К ней подбежала Сюзанна и потащила ее за собой.

– Пойдем отсюда, Китти, хватит красоваться… – Она шепотом добавила еще несколько слов, что-то вроде «…подожди, сейчас увидишь священника», и обе девушки, хихикая, выскочили за порог.

«В следующем году ей исполнится шестнадцать», – с теплой грустью подумала София. В роли учительницы она постаралась превзойти самое себя, но вот удалось ли ей внушить Китти несомненное главенство долга над стремлениями и наклонностями? Китти, как ей казалось, не забивала себе голову серьезными материями и тенью следовала за Кулли повсюду. Она была быстрой, как ртуть, ласковой со своими братьями и сестрами, но при этом оставалась проказливо непослушной и готовой посмеяться над чем угодно. А еще она была склонна увиливать от своих обязанностей и при малейшей возможности делала это, если верила, что ее не накажут. «Совсем как Анри!» – с отчаянием думала София, которой легче было доделать за Китти самой, нежели заставлять дочь. Спорить с Китти было себе дороже, потому что та всегда находила оправдание тому, что сделала или не сделала, утверждая, что у нее обнаружилось куда более срочное и приятное времяпрепровождение, и после этих препирательств у Софии неизменно оставалось смутное ощущение, что дочь опять перехитрила ее. За последний год Китти заметно похорошела. София вдруг обеспокоилась тем, что охотники-трапперы и торговцы мехами стали как-то по-новому смотреть на Китти, а ведь это была неотесанная и грубая публика. К тому же, как ни предостерегали их Венера и София, Китти и Сюзанна напропалую флиртовали с ними, просто так, ради удовольствия. Обретет ли Китти некоторый лоск во Франции? И улучшатся ли во Франции перспективы ее замужества? София вспомнила свое собственное представление при дворе, последующие усилия отца, имевшие целью подыскать ей достойного супруга, а потом и нотации леди Бернхэм, когда она со смехом отвергала очередного отцовского кандидата. Она понимала, что если Китти вобьет себе в голову, будто влюблена в торговца мехами, то это станет для всех сущим кошмаром. Но где же ей найти достойного мужа? С каждым годом София все лучше понимала собственного отца и леди Бернхэм.