Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

Для подобных уроков Шарлотта была еще слишком мала. Сущий бесенок с шелковистыми светлыми волосиками, она вперевалку расхаживала по комнате и совала в рот все, до чего могла дотянуться. Кроме того, она очень быстро научилась залезать куда не следует, и дом регулярно сотрясали шумные звуки падений, за которыми раздавался громкий рев, когда Шарлотта покоряла очередной предмет мебели и падала с него на пол. Уроки то и дело прерывались криками детей о том, что Шарлотта ест тесто для выпечки хлеба, оставленное подниматься, или грызет башмак, или завладела охотничьим ножом Анри и сунула в рот ножны, или размахивает гвоздем, или примеривается к грязи, налипшей на детскую обувь, или добралась до жестянки с чаем из сумаха и с довольным видом рассыпает повсюду красноватый порошок. «Шарлотта – сущее наказание, непоседа и проказница», – устало думала София, вытаскивая дочку из очередной опасной, ядовитой или грязной авантюры.

По сравнению со своими кареглазыми братьями и сестрами-шатенками Шарлотта выглядела настоящим светловолосым ангелочком, подкинутым эльфами. Остальным детям Анри рассказывал, что Шарлотту им принесли французские феи из тех мест, где был дом папы, из прекрасного замка в темном лесу, в котором водились единороги, рыцари с волшебными мечами и заколдованные принцессы, спящие в башнях, совсем как в тех сказках, что рассказывала им мать.

– Папа, я хочу посмотреть на единорога! – принималась канючить всякий раз Китти, стоило ему упомянуть о них. – А почему в нашем лесу нет единорогов?

– Потому что единороги – существа волшебные и прекрасные, они могут жить только во Франции. В Вирджинии люди не поняли бы, для чего они нужны. Они бы пустили их на окорока.

Разрываясь между замешиванием теста, штопкой, стиркой, изготовлением мыла и свечей, огородом и спасением Шарлотты от очередных неприятностей, София вела отчаянную и мужественную борьбу за то, чтобы дети не остались неучами. Научив их читать и писать, она придумывала для них задания из своего молитвенника, стихи брала из Библии Кейтлин и старого альманаха, принадлежавшего мистеру Баркеру, а заодно напрягала собственную память, стараясь вспомнить все, чему учили ее саму на уроках математики и географии. Она рассказывала детям сказки и мифы Древней Греции и Рима, познакомила их с жизнеописанием Тюдоров и событиями гражданской войны, равно как и не обошла вниманием казнь Марии Стюарт, кровавую историю которой дети обожали. Она заставляла их производить вычисления на сланцевых пластинках, на которых они писали камешками песчаника. По ее настоянию они заучивали наизусть и пересказывали ей псалмы.

Старших мальчиков она даже пыталась научить латыни, но поскольку дальше второго склонения ничего вспомнить не смогла, то отказалась от этой затеи, к большому их облегчению. Анри не выказывал особого интереса к тому, чтобы на постоянной основе обучать детей латыни или чему-либо еще, хотя он упорно вдалбливал в Китти французские слова и фразы. Но, уступая нажиму жены, особенно когда погода оказывалась настолько плохой, что ему нужен был повод, дабы остаться дома, Анри припоминал и сказки Жана де Лафонтена, которые ему читали в детстве.

– Вы слышали историю «Лиса и виноград»? А «Смерть и дровосек»? – спрашивал он, после чего принимался изображать их в лицах на смеси английского и французского. Именно таким образом дети приобрели некоторый французский словарный запас, хотя и без грамматики. София также преподавала им основы музыки, разучивая с ними те английские баллады, которые помнила сама. Она надеялась раздобыть бумагу и краски, чтобы однажды начать давать девочкам уроки акварельной живописи. Заниматься еще и итальянским она не планировала, поскольку и сама плохо его помнила.

Когда же вдохновение покидало ее, дети готовы были часами слушать о первом бале Софии в Сент-Джеймсском дворце. София давала волю своему воображению, живописуя сценки придворной жизни в понятных им выражениях, поскольку они не имели ни малейшего представления о роскоши и торжественных церемониях. У нее более не было своего голубого с серебром бального платья, чтобы продемонстрировать его: оно пало едва ли не первой жертвой здешней глухомани, когда какой-то мелкий зверек прогрыз себе путь в сундук, где оно хранилось, после чего разодрал его на лоскуты, устроив в нем гнездо.

Зато она описывала широкие дамские юбки, драгоценности, веера из слоновой кости, украшенные рисунками, доброту сидевшей на троне принцессы Амелии и свой собственный реверанс. София пародировала короля Георга, брюзгливого коротышку с настолько ужасным немецким акцентом, что она едва понимала его речь.