Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

– Боэзия! Боэты? Гартины? Худжожники? Гто они такие? – восклицала София, презрительно морща нос. И ворчливо обращалась к Шарлотте: – А вы тоже пишете боэзию, мисс Графтон?

– Нееет! – пронзительно хихикала та, качая головой.

– А юбка у меня была вот такой ширины, – показывала София, – настолько тяжелая, что запросто могла свалить с ног мужчину. И всем дамам приходилось проходить в дверь боком.

Старшие мальчики так часто слышали ее рассказ, что он уже не вдохновлял их, зато девочкам и детворе помладше подобные истории представлялись очень смешными, и они хором умоляли ее вновь изобразить в лицах понравившуюся сцену. И София показывала, как она приседала в реверансе и опускалась на колени, как ее целовала принцесса, как она еще три раза подряд сделала книксен перед тем, как отойти от короля, и как у нее подгибались колени из-за всех этих бесконечных приседаний и тяжести собственного платья.

Китти, Рианнон и Сюзанна дурачились и хихикали вовсю, делая вид, будто проходят боком в дверь, и пронзительно вскрикивали:

– О боже, мое платье! Оно опрокинуло его!

Вскоре Пэтси, Полли и Пирли принялись подражать им, и Венера с негодованием потребовала, чтобы ей объяснили, почему это ее дочери не могут пройти в дверь как полагается.

«Пожалуй, не стоит рассказывать ей еще и про bourdaloue » [28] Подкладное судно ( фр. ). , – подумала София.

Дети де Марешалей затруднились бы сказать, какую страну они полагают своей родиной – Англию или Францию. Все зависело от того, кто о ней рассказывал – отец или мать. Они уже знали, что в дальних краях, именуемых Англией и Францией, очень похожих на рай, о котором поведала им Кейтлин (или Края Сумерек – в изложении Гидеона), существуют небесные светила, называемые королями и королевами.

Тем временем Анри сумел пробудить у Китти нешуточный интерес к Франции, повествуя о единорогах в одной связке с католическими монастырскими школами и мужьями-французами. Однако девочка была немного озадачена тем фактом, что мать ни разу не заикнулась о том, что Франция могла бы стать для нее второй родиной, и у Китти сложилось романтическое, хоть и весьма туманное, представление о том, как бы это выглядело на самом деле. Анри внушил ей, что Франция – страна принцесс, замков и единорогов, но в подробности не вдавался, за исключением того, что в этом волшебном краю все говорили на языке, который пытался вбить ей в голову отец. Именно этот язык и должен был стать тайным заклинанием, которое распахнет перед нею тамошние врата.

С одной стороны, все это было очень интересно, ведь она обожала своего отца. С другой, сознавать, что для этого ей придется расстаться с Рианнон, Сюзанной и Кулли, было ужасно.

– Папа все время говорит, что я француженка и должна жить во Франции, но я не хочу уезжать, – шептала она матери. – Неужели мне придется уехать? Я предпочла бы остаться здесь, мама.

– На твоем месте я бы об этом не беспокоилась, дорогая, – ответила София.

Строительство усадьбы на западном берегу реки, которое Анри с энтузиазмом поклялся возобновить после пикника с ежевикой, имело все основания застопориться в очередной раз по причине сырой зимы.

София, проводившая с детьми больше времени, чем Анри, удвоила усилия, рассчитанные на то, чтобы внушить им, что их настоящая родина – Англия. Она описывала Лондон, парки, экипажи, театры, Чипсайд, королевские дворцы и поместье Графтонов в Сассексе, сады, деревенскую школу и ее учеников, молочную ферму, маслобойню, овец и таинственную белую лошадь, вырезанную на меловой скале. Она рассказывала им легенды о Хьюго де Графтонне и Вильгельме Завоевателе, замках, английских контрабандистах и их туннелях, а также чиновниках акцизного управления, пытавшихся поймать их. Она повествовала им о Робин Гуде, короле Артуре и его рыцарях Круглого стола.

Она рассказала им о леди Бернхэм и заставила Сюзанну, Китти, Рианнон и Малинду вышить гладью девиз «Долг превыше наклонностей» с их именами и возрастом каждой. У Китти получилось хуже всех, потому что она ненавидела шитье и всегда умудрялась увильнуть от этого занятия, стоило ей воззвать к отцу. Но София настояла на том, чтобы она переделала свою вышивку, и Китти обиженно надула губы.

София же обнаружила, что ей становится все труднее придумывать новые предметы для старших мальчиков, обучение которых оправдывало бы их отсутствие на поле, и в итоге она заставила их читать вслух для всего класса. Это помогало им лучше усвоить грамматику и пополнить словарный запас. Она приобрела целую полку самых разных материалов для чтения, которыми поделились с нею Карадоки и Ванны, поскольку путники обменивали все, без чего могли обойтись, на товары, которые были нужны им, с фактории, и в редких случаях ими были книги. Или их части.