Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

– «В болезни будешь рождать…» – дрожащим голосом процитировала по памяти Кейтлин, закусила губу и затаила дыхание, ожидая, пока не минует очередной приступ боли. – Это было… не так уж плохо. – Она попыталась улыбнуться, но по глазам ее было видно, как ей тяжело. София взяла подругу за руку и принялась утешать, говоря, что ребеночек уже вот-вот появится на свет.

Наступила полночь, и Кейтлин перестала уверять, что все не так уж и плохо. А ребенок все никак не спешил появляться на свет. Всю ночь Саския и София по очереди вытирали ей лицо влажной тряпицей и держали ее за руку. Наконец разгорелось утро, затем медленно прошел день, сменившийся долгой ужасной ночью, не принесшей облегчения. Кейтлин, которая стонала и продолжала бороться, становилось все хуже и хуже. Ко второму утру под глазами у нее залегли темные круги, а на смертельно бледном лице отчетливо выделялись одни лишь веснушки. София старалась не думать о данном ею обещании присмотреть за ребенком, если Кейтлин умрет при родах.

А Кейтлин терпела адские муки, скрипя зубами и плача от боли и усталости. Софии же казалось, что роды тянутся уже целую вечность. Они с Саскией склонились над кроватью. В перерывах между схватками Саския ощупывала вздувшийся живот Кейтлин и кивала, пытаясь приободрить ее:

– Скоро все закончится. – Она повторяла эти слова чуть ли не весь день, но «все» никак не заканчивалось, а становилось лишь хуже.

Кейтлин плакала, а когда начинались очередные схватки, принималась пронзительно кричать. Огромная и неуклюжая, поскольку и сама вот-вот должна была родить, София склонилась над подругой, чтобы бережно утереть ей пот с лица влажной тряпицей.

В широко раскрытых и устремленных в никуда глазах Кейтлин застыла мольба.

– Я не могу, я больше не могу, Господи! Боже милосердный, избавь меня от мук! Я сейчас умру! – выдохнула Кейтлин, по щекам которой струились слезы. – Где Гидеон? Пожалуйста, приведи Гидеона, Софи!

– Кулли сбегает за ним, но да, ты можешь сделать это, родная, прошу тебя, ты должна. Саския говорит, что нужно потерпеть еще немножечко, – прошептала София, гладя Кейтлин по голове и расправляя влажные сбившиеся волосы. На самом же деле ей хотелось убежать куда глаза глядят из хижины, которая вот уже два дня как превратилась в пыточную камеру… Она упрекнула себя за подобные мысли, особенно если учесть, что ей вот-вот предстоит пройти через то же самое.

Зейдия суетливо расхаживала за занавеской, бормоча, что видела, как «они» не сводят глаз с Кейтлин, но она не позволит «им» пройти мимо нее.

– Прекрати! – прошипела ей София. – Кулли еще не привел мужчин? – Спина у нее разламывалась от боли, она неимоверно устала, а к ужасу от осознания того, что Кейтлин может умереть, примешивался страх, что Гидеон не успеет сказать ей последнее «прости». Она знала, что должна молиться о Кейтлин и ребенке, но разум отказывался повиноваться ей, и она лишь тупо повторяла: – Прошу тебя, Господи, прошу тебя, приведи Гидеона вовремя.

Зейдия убралась прочь, пробормотав что-то насчет того, что принесет куриных перьев. Нынешней весной дожди лили почти без перерыва, вот и сейчас прогремел гром, блеснула молния и по крыше забарабанил дождь. «По крайней мере, крыша больше не протекает», – подумала София, что в данных обстоятельствах было хотя бы слабым, но утешением.

Саския, сходившая с ума всякий раз, стоило Кулли отлучиться куда-нибудь, не находила себе места, беспокоясь о том, что сын отправился неведомо куда в такую грозу, да еще и в одиночку. Он взял старую рабочую лошадь, но долина была большой протяженности, так что мужчины могли оказаться где угодно и Кулли будет нелегко отыскать их.

На вторую ночь она задремала на мгновение. София подошла к ведру с водой, которое принесла Зейдия, налила немного в таз и принялась выжимать тряпицу, чтобы вытереть лоб Кейтлин, после чего быстро плеснула себе водой в лицо, пока Саския, отпустив запястья Кейтлин, сполоснула руки и протерла глаза. За эти два дня обе наспех перекусили крошками холодной кукурузной лепешки да вздремнули на ходу, поэтому сейчас буквально валились с ног от усталости.

За занавеску, ковыляя, вошла Зейдия и принесла чай из сумаха. Саския и София с благодарностью приняли его, после чего, пользуясь представившейся возможностью, на мгновение смежили веки. Обе заснули, уронив головы на руки. Проснувшись, они увидели, как Зейдия склонилась над Кейтлин, поднося ей ко рту чашку, а потом дрожащей рукой обсыпала ее какими-то веточками и перьями, что-то яростно бормоча при этом.