Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

– Что такое baugé ? – осведомилась София.

– Лежбище диких свиней.

– La Rivière Baugé [17] Река Кабанье Логово; ривьера Кабанье Логово ( фр. ). , – съязвил Анри, пытаясь пристроить на седле ветку от волокуши. Они вновь сели на коней и поехали вниз, волоча за собой свою добычу. Человек, которого они заметили сверху, обернулся и теперь наблюдал, как они подъезжают к нему. Им оказалась пожилая негритянка в мужской одежде и мужских сапогах, которые были ей явно велики. В руках она держала ведро с водой.

Она окинула опасливым взглядом свинью и ее клыки.

– Она мертва? – Женщина опустила ведро на землю и сообщила им, что ее зовут Зейдия.

Затем она рассказала, что один англичанин купил ее и еще шестерых мужчин-рабов в Вирджинии вместе с мулами и сельскохозяйственными орудиями, после чего привез их сюда на плоту с надсмотрщиком. Этот англичанин приказал рабам срубить деревья, построить дом и амбар, распахать огород, посадить фруктовый сад и табак для владельца, который живет где-то далеко отсюда. Он все время повторял, что они должны завершить все работы до его приезда, иначе им придется плохо. Надсмотрщик оказался жестоким человеком, безжалостно истязавшим и подгонявшим их, но рабы смеялись над англичанином за его спиной. Выполнить то, что он от них требовал, было невозможно.

Зейдия сообщила также, что мужчина купил ее по дешевке, чтобы она готовила еду, убиралась в доме и ухаживала за садом. Для другой работы она была уже слишком стара. Хотя нельзя сказать, чтобы дом требовал такого уж большого к себе внимания. В сущности, это был не дом, а хижина. Несколько раз на них нападали индейцы, которые убили двух рабов и сняли с них скальп до того, как англичанин и надсмотрщик отогнали их пальбой из своих ружей. Но эти двое белых людей постоянно ссорились. Несколько раз в году англичанин поднимался вверх по реке, на факторию, за письмами, а обратно привозил кукурузную муку, порох, гвозди и прочие припасы. Но в последнее время он возвращался с одними только кувшинами спиртного. Рабы слышали, как надсмотрщик кричал, что все его жалованье уходит на виски. В конце концов надсмотрщик забрал те немногие деньги, что еще оставались, и ушел, заявив на прощание, что только дурак полагает, будто в горах хорошо растет табак. Англичанин, будучи слишком пьяным, чтобы стоять на ногах, лишь бессильно погрозил ему вслед кулаком. А потом он заболел и стал беспробудно пьянствовать, пока виски не осталось совсем. И тогда ему стало плохо: иногда он кричал, а иногда просто сидел на земле, дрожа всем телом. Порой, завернувшись в одеяло, он молча наблюдал за тем, как Зейдия ухаживает за цыплятами и возится в огороде. Позже ему стало еще хуже и он уже почти не вставал с тюфяка, пока не умер прошлой зимой.

Остальные рабы разбежались, но Зейдия решила, что ей лучше остаться. Она боялась индейцев, но была уже слишком стара, чтобы жить на болотах, куда направились ее товарищи по несчастью. Кроме того, она чувствовала себя свободной настолько, насколько это было возможно в ее положении. В огороде у нее росли кое-какие овощи, у нее был топор, чтобы колоть дрова, а коровы и куры кое-как пережили зиму в односкатном сарае. В общем, жить было можно. София слабым голосом поинтересовалась, как звали англичанина.

– Масса Баркер.

– Вы уверены, что это был именно мистер Баркер? Потому что мистер Баркер был агентом моего отца, лорда Графтона, а человек, которого вы описываете, нисколько на него не похож!

– Угу. – Зейдия, прищурившись, уставилась на Софию. – Он порой упоминал Графтонов, когда пил. Иногда, пьянствуя, он говорил о своей жене и о том, что жалеет, что вернулся в Вирджинию. – Пожилая женщина махнула рукой куда-то в сторону. – Он похоронен вон там. Я выкопала ему могилу, насколько у меня хватило сил, и обложила ее камнями, чтобы до него не добрались дикие звери. У него были какие-то бумаги, которые он привез с собой с фактории и хранил на столе. После того как он умер, я растапливала ими очаг, когда у меня не было щепок, но в основном они уцелели. Он говорил, что, когда умрет, я смогу забрать себе его одежду, при условии, правда, что я буду ухаживать за ним. Я ее ношу, потому что другой у меня нет.

Когда же София поинтересовалась у нее, нет ли поблизости другого дома, Зейдия лишь равнодушно пожала плечами.

– Ничего не знаю насчет другого места. Я живу здесь.

– Быть может, это… контора усадьбы, – сказала София. – Я заберу письма, а потом мы отыщем дом, указанный на чертежах.