Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

Старый Карадок пробует монету на зуб, но я знаю, что сейчас он думает вовсе не о монетах. Он кривится в гримасе, чтобы показать, будто размышляет.

– Хм. Поселенцы идут в самую глушь, с каждым месяцем их становится все больше, они ищут землю и тащат с собой женщин и детей. Мы с ребятами подумываем открыть новую факторию ниже по реке, не доходя того места, где она впадает в Тинасси. Тогда мы заполучим и те плоты, что идут по реке Талекво. И нам требуется партнер, потому что мы втроем нужны здесь. Кейтлин помогает мне еще с тех пор, когда она была совсем маленькой, и она разбирается в том, как нужно управлять факторией. Кроме того, нам нужно место с ровным берегом, достаточно глубоким для пристани… – Он задумчиво потирает подбородок и искоса поглядывает на меня. – А что, если ты построишь дом на реке, а не в своем поселении? Мы недавно видели одно местечко, как раз подходящее для торгового поста, на большой излучине реки. Там есть отмель, которая годится для высадки.

Я киваю. Карадок имеет в виду место, где река расширяется и течет к закатному солнцу, в Края Сумерек. И он прав, думаю я, ведь сейчас по реке сплавляется много плотов, плоскодонок и торговцев. Бледнолицые понемногу осознают опасность мелководья в Пасти и учатся избегать его, чтобы не утонуть, по крайней мере.

– Ремонт и починка, – говорит Карадок, угадав ход моих мыслей. – Можно даже поставить кузницу. Говорят, там, в горах, есть железо. А поселенцам нужны кастрюли, подковы, молотки и гвозди, бочарные обручи и тому подобное. Взамен они предложат шкуры и поташ. Как только ты построишь причал, мы снабдим тебя всем остальным. А еще ты сможешь обменивать товары на оленьи шкуры и мех бобра. Там неподалеку есть солевые лизунцы, которые привлекают животных, и ты можешь отправлять нам соль. – Он потирает руки. – А тащить сюда плоты с солью и шкурами можно будет на мулах, шестами тут не обойдешься. Кроме того, ты можешь соорудить там мельницу, наподобие нашей. Людям нужно же где-то молоть муку. – И Карадок смотрит на меня в ожидании ответа.

Я отвечаю, что он прав и что я построю хижину там, где он хочет.

Он кивает, кряхтит и неохотно произносит:

– Я разрешу тебе сделать ей предложение, но только если вас поженит приходской священник, чтобы все было как полагается. Безо всяких языческих обрядов. Мы богобоязненные люди, Гидеон.

У старого Карадока есть потрепанная Библия. Кейтлин однажды вынесла ее мне, чтобы показать, где записаны имена ее предков, отца, дядьев и теток. Она показала мне свое имя, дату рождения и имя своей матери, которую тоже звали Кейтлин. Карадоки удивились, когда я прочел записи не хуже самой Кейтлин, но и обрадовались тому, что я умею читать. Я рассказал им, что у моего отца, охотника с рыжими волосами, тоже была Библия. Он научил меня читать, перед тем как уйти. Моя мать говорила, что в книге содержится другая сила и что я должен овладеть ею.

Я киваю. Под «приходским священником» Карадок имеет в виду Джона Баптиста, шамана бледнолицых, который тоже пользуется этой книгой. Он построил себе дом из веток и шкур на острове ниже по течению, где некогда жили строители холмов. Это священное место; там проходили встречи и советы племен и никогда, даже во время войны, никого не убили. Там обитают духи предков, и потому никто не тревожит Джона Баптиста. Лицо у него заросло волосами, как у бизона, он иногда впадает в транс, и у него бывают видения. Случается, что он наведывается к Карадокам выпить с ними огненной воды, после чего братья достают скрипки и они вместе начинают петь свои священные песни. У него тоже есть Библия, и Карадоки уверяют, что он может сделать мужчину и женщину мужем и женой, хотя я в это не верю. На это способны только сами мужчина и женщина, которые хотят этого. А еще он проводит церемонию окунания людей в реку, словно собирается утопить их – хотя и не топит. Это похоже на исцеление водой от болезней. Бледнолицые говорят, что так они выказывают уважение своему богу. Кейтлин тоже окунали в воду. Она хотела, чтобы и я совершил этот обряд, но я лишь рассмеялся и отказался.

– Решено! – говорит старый Карадок и по-дружески хлопает меня по спине. – Можешь сделать ей предложение сегодня вечером.

Кейтлин говорит, что ужин готов и мы можем приступать к трапезе. Рыба разложена по бело-голубым тарелкам, на которых нарисована ива. Она добавила перечную траву с огорода позади хижины, где у них имеется небольшой домик, в котором она на холоде хранит свои сыры и масло. На столе также стоит глиняный горшочек со сбитым ею маслом и лежат ломти хлеба, который так любят бледнолицые, из сладкого маиса с белой мукой, большой ценностью для них, вместо сладких каштанов или бобов. Это необычный хлеб, очень мягкий, хлеб женщины, а не воина. Но он действительно очень вкусный, особенно с маслом и приготовленными особым способом ягодами боярышника, которые Кейтлин называет «вареньем».