Джоан Рамос - Ферма [litres]

Госпожа Ю несколько раз пояснила: «Это исключение, которое я делаю для вас, Джейн».

Госпожа Ю также сказала Джейн, что ее клиентка настаивает на оплате автомобиля, водителя и даже обеда («в разумных пределах»). Если все пройдет гладко, то в следующий приезд гостей клиенты рассмотрят возможность оплаты гостиничного номера, чтобы Амалия с Атой могли остаться там на ночь. Сидя в кабинете госпожи Ю и поражаясь щедрости своих клиентов – совершенно незнакомых людей, Джейн до сих пор их никогда не встречала, – она охвачена чем-то вроде любви к ним и обнаруживает, что молча им обещает: «Я всем сердцем полюблю вашего малыша и стану заботиться о нем, как о своем собственном».

Конечно, план был секретным. Но Джейн после ухода из кабинета госпожи Ю так и подмывало кому-нибудь о нем рассказать. Она была настолько полна радужных надежд, что чувствовала, будто плывет. Рейган сидела в их комнате в кресле-качалке и что-то писала в маленькой записной книжке, которую обычно держала в тумбочке. Не раздумывая, Джейн во всем ей призналась. Пока она говорила, Рейган закрыла дверь спальни, села рядом и стала слушать. Она обещала сохранить тайну, и Джейн ей доверилась.

Я доверяю ей! Джейн удивляется этому странному, удивительному факту, снимая длинный светлый волос с подушки своей соседки по комнате и бросая его в мусорное ведро. Волос медленно падает, то оживая в луче света, то становясь невидимым. Ее собственная тумбочка немного захламлена, на ней валяются заколки для волос, тюбик лосьона и несколько книг, которые ей дала Рейган, когда прочла их. Джейн убирает заколки и тюбик в ящик и ставит книги на полку рядом с кроватью. Она не любит читать, но эти книги – другое дело. Ей льстит, что Рейган верит, будто они ей понравятся.

Так было не всегда. В течение многих недель Рейган действовала Джейн на нервы. У нее было так много вопросов: о детстве Джейн, о ее семье, о работе. Но в основном вопросы о Филиппинах, потому что Рейган провела там лето, когда была подростком. Она помогала строить дом и школу, пробовала багун [51] Багун – филиппинская приправа, частично или полностью изготовленная из ферментированной рыбы или криля с солью. и даже балут, ферментированные утиные яйца, которые любил Билли и от которых Джейн тошнило.

Они были слишком разные, вот и все. Различия вызывают проблемы, а Джейн не хотелось никаких проблем.

Все между ними переменилось в один день несколько недель назад. Джейн нездоровилось. В животе урчало, и она была настолько измождена, что проспала большую часть дня. Она почти никогда этого себе не позволяла. Ей не нравилось думать, что кто-то – соседка по комнате, клиентка, зашедшая посмотреть, как живут хосты, – может увидеть ее спящей.

Когда зазвонил «Уэллбэнд», Джейн сначала не узнала его звук. Это был звук, похожий на жужжание насекомого или рокот далекого реактивного самолета, отфильтрованный многими милями. Даже когда Джейн поняла, что это будильник, который она сама поставила на четыре часа, ей потребовалось некоторое время, чтобы выбраться из паутины сна. Когда она это сделала, подошло время назначенного ею самой сеанса видеосвязи с Атой. Джейн схватила бутылку воды из маленького холодильника и побежала, полусонная и ошеломленная, в медиацентр.

Медиацентр был единственным местом в «Золотых дубах», где хосты могли получать и отправлять электронную почту, совершать видеозвонки и вообще пользоваться интернетом. В помещении, большом и хорошо освещенном, с компьютерами в кабинках – обычных, разделенных прозрачными боковыми стенками, или со всех сторон окруженных стеклом, эти предназначались для конфиденциальных переговоров, – никого не было за исключением Рейган, которая помахала рукой, когда Джейн вошла. Джейн напряглась, ожидая, что та из лучших побуждений станет опять донимать ее разговорами. Но на этот раз, к счастью, Рейган осталась в своем кресле, поглощенная тем, что было на экране компьютера. Джейн поспешила в кабинку и вызвала Ату.

– Алло? Алло?

Морщинистый лоб Аты заполнил экран.

– Алло, Джейн?

– Я здесь, Ата. Ты меня видишь? Я вижу только твой лоб.

Изображение на экране резко сдвинулось, это Ата перенаправила камеру. Появились нижняя часть тела Амалии, а также фрагмент колена Аты.

– Улыбнись, Мали. Улыбнись маме, – настаивал бестелесный голос Аты.

Она подняла ручку Амалии и качнула ее так, словно Амалия помахала рукой.

– Ата, мне плохо видно. Приподними немного камеру…