Джоан Рамос - Ферма [litres]

Телефон Мэй подает признаки жизни. Пришло сообщение от Джери. Она сообщает, что теперь с Джейн все в порядке. Инцидент в минувшие выходные был незначительным – несчастный случай с разбившейся бутылкой воды. Джери рекомендует, чтобы «Золотые дубы» перешли на пластиковые бутылки. Лишние меры предосторожности не повредят. Она добавляет: Джейн вот уже несколько дней не пытается подойти к Сегундине.

По правде говоря, Мэй не так уж и волнуется из-за нее. У Джейн нет стимула мутить воду. Ей нужен бонус, и она любит дочь. Эти две вещи будут держать ее в узде. Тот факт, что она заняла жесткую позицию и выдала Лайзу, которая приходилась ей в некоторой степени подругой, показывает: Джейн в высшей степени разумна. Она не укусит руку, которая ее кормит.

– Еще раз прошу прощения, – вздыхает Кэти, снова садясь в кресло.

– Все в порядке?

– Ага. Хотя нет. – Кэти проводит рукой по волосам. – Наша новая школа будет «совмещенной». Это значит, нам предстоит делить здание с существующей государственной школой, настоящей фабрикой неудачников. Число учащихся в ней за последние пять лет сократилось примерно вдвое.

– Что ж, это не лишено смысла. Вероятно, у них появились лишние помещения.

– Но здесь замешана политика. Родители существующей школы злятся, что мы их займем. Они думают, мы забираем себе финансирование. Это не так, но они нам не верят. Так что мы вдруг оказываемся в положении чужака, который явился и все заграбастал.

Кэти грустно смеется.

– Но разве их дети ничего не выгадывают? Я думала, для этого и существуют деньги.

Два года назад Мэй сделала большое пожертвование на школу «Эксид». Она думала, ее средства пойдут на дополнительные расходы, которые правительство не может профинансировать, то есть практически на все.

– Конечно, выгадывают. То есть мы думаем, что это так. Мы построили невероятную художественную студию. Ею пользуются обе школы. Мы модернизируем спортзал…

– Они должны быть признательны, что вы там! – взрывается Мэй.

Она не терпит неблагодарности.

– Наверное, им трудно понять, – размышляет Кэти. – У наших детей есть ноутбуки и экскурсии, учителя, которые действительно дают знания, в то время как их…

– Это зависть, а не рациональное мышление.

– Я не знаю. Жизнь вообще несправедлива. Но как с этим смириться? Знаешь, как мать…

– Я бы хотела сделать подарок своей крестнице, – внезапно объявляет Мэй, которой не хочется вступать в очередной спор с Кэти о неравенстве. Этим назойливым словечком в последнее время так злоупотребляют, что оно почти утратило смысл. – Я подумываю о счете на все образование в целом. Итан говорит, это лучше, чем копить исключительно на высшее образование, – так деньги можно будет использовать еще до колледжа. Даже для посещения садика.

– О Мэй! – улыбается Кэти своей самой красивой улыбкой. – Это так мило с твоей стороны! Но мои родители уже открыли счет на колледж для Роуз. И мы, вероятно, отдадим ее в «Эксид», когда она достаточно подрастет.

Мэй ошеломлена.

– Кэти! Вы не можете, вы не можете отправить Роуз в одну из ваших школ! – Она смотрит на Кэти, желая убедиться, не перешла ли черту, но Кэти выглядит невозмутимой. – Ты знаешь, что я имею в виду. Дети в ваших школах не такие , как она. Это безумная идея.

– Мы с Риком все еще обсуждаем ее.

– Это нелепо! – восклицает Мэй. – Долг родителей дать ребенку самое лучшее, что в их силах.

– Мы думаем, наши школы достаточно хороши.

– Конечно, то, чем занимаетесь вы с Риком, очень важно, я в этом не сомневаюсь, – продолжает Мэй. – Но нельзя рисковать будущим Роуз ради абстрактных идей, которые…

– Для нас они не абстрактны.

– Верь в это сколько хочешь, но поступай по-другому!

Кэти поднимает бровь.

– Все мы делаем это каждый день, – негодует Мэй. – Сколько людей верят в… ну, я не знаю… например, в борьбу с терроризмом, но не бегут записываться в армию? Или жалеют бездомного парня в метро, а потом выходят на Пятьдесят девятой и покупают дорогую сумочку вместо того, чтобы жертвовать на благотворительность…

– Мы еще ничего не решили. Но мы склоняемся к тому, чтобы отдать ее в «Эксид», – говорит Кэти с твердостью, сигнализирующей о конце разговора.

Мэй недовольна.

Женский голос прорывается сквозь шум аэропорта и объявляет, что посадка на рейс Кэти до Лос-Анджелеса начнется с минуты на минуту. Кэти говорит, что ей нужен кофе. Мэй наблюдает, как ее подруга пробирается сквозь толпу в направлении, противоположном выходу на посадку. Если она опоздает на самолет, Мэй заставит ее принять билет бизнес-класса до Калифорнии и они будут вместе ждать в вип-зале, где воздух не пахнет «Макдоналдсом», а кофе натуральный и бесплатный.