Ирвин Уэлш - Эйсид-хаус [сборник litres]

Глухой Джон никогда не ходил в школу. Там просто не знали, что он существует. Конечно, Глухой Джон должен был ходить в одну из этих специальных школ, для глухих, типа этой большой шикарной на Хеймаркет, но он вообще никуда не ходил. Каждый раз, когда один из нас прогуливал, то как пить дать встречался с Глухим Джоном.

Мы все привыкли зависать у него дома. Жуткая, конечно, дыра, но нам было пофиг. Дом Глухого Джона стал нашей базой, нашей штаб-квартирой. Его старый дед никогда никого не донимал, просто сидел, пялился в телевизор и сосал пиво из банки. Он тоже был глух.

Однажды, бесцельно слоняясь по дому всей компанией, мы заметили, что куда-то подевались Глухой Джон и моя сестра. Мы поднялись по лестнице и услышали шум из большого шкафа в стене, где стоял бак с водой. Открыли дверцу – и увидели этого урода Глухого ебаного Джона и мою сестру. Они, мать их, обнимались и целовались, и Глухой Джон вытащил наружу свой конец и запустил руку под ее юбку.

Теперь-то ее называют шлюхой, так что я чувствую себя полным дебилом, и к бабке не ходи. Ну а тогда я оттащил ее в сторону и толкнул вниз по лестнице, сказав убираться нахуй. Она пересралась от страха, и правильно, я как раз думал: а что, если старик узнает?.. Но я в любом случае врезал Глухому Джону по морде, и мы начали драться, и я тут же понял, что попал, – этот амбал повалил меня, уселся сверху и стал дубасить, колотя головой о черный кафель. Наверно, тогда мне и пришло в голову, насколько Глухой Джон старше меня. Это не из-за огромных размеров его члена, так и торчавшего из ширинки, пока этот козел сидел на мне, или его волосатых яиц. А больше из-за волосни на его лице и его силы. Да, он был невысокий, но до меня дошло, что Глухой Джон гораздо старше, чем вся наша компания. Ему, наверно, все шестнадцать, если не больше. Когда я осознал это, вот тогда у меня действительно сыграло очко, и слезы брызнули. Мне было только, типа, одиннадцать, и все вокруг кричали: «Хватит! Оставь его!».

Но ведь Глухой Джон был глух, правильно?

В общем, он отделал меня по полной. Это избиение остановилось, когда какой-то чувак стащил его с меня и повел вниз по лестнице. Кажется, это был Камми, но на самом деле не уверен. По-любому, кто бы это ни был, он потащил Глухого Джона вниз по лестнице. Глухой Джон не сопротивлялся. Думаю, он мог прочитать на лице Камми или кого уж там, что стряслось неладное.

Шатаясь, я встал на ноги, сестра пыталась помочь мне подняться. Я выволок ее на улицу. Грязная корова заслуживала того, чтобы сдать ее старику. Но я пока не знал, рассказывать ли об этом дома, а то родаки совсем осатанеют.

Когда я вернулся в гостиную, все остальные сгрудились вокруг дедова кресла. Под ним натекла большая лужа мочи. Голова старого хрена свесилась набок, его глаза были закрыты, но рот открыт. Белые мыши сновали по краю лужи. Одна из них ползла через нее, та самая тварь со сломанными задними лапками. Уверившись, что Глухой Джон не заметит, я со всей силы наступил на эту маленькую гадину. Я знал, как Глухой Джон любит эту мышь, и это было в качестве расплаты за то, что он меня отделал. Когда я посмотрел вниз, мышь была еще жива, но полураздавлена. Ее вылезшие кишки тянулись за ней следом в луже мочи, но мышь все еще ползла вперед в агонии.

Я не понял, мертв старикан в кресле или нет, но в любом случае он был недалек от этого. Мне действительно досталось, особенно голове, но я радовался, понимая, что они заберут Глухого Джона, потому что старик помер или был полумертв.

Так и произошло. Глухой Джон больше никогда не появлялся на районе. Ходило множество слухов: типа старый хрыч не был на самом деле дедом Глухого Джона, и они оба спали на одном матрасе, если вы понимаете, о чем я. Ну, я бы не удивился, вот и все, что могу сказать на эту тему. А так это все слухи, и только два человека действительно знали, что происходило в этом доме, и они никому не могут ничего рассказать.

Папе с мамой я так и не рассказал о сестре и Глухом Джоне. Она понимала, что лучше бы ей язык со мной не распускать, и держалась настороже. Родаки вскоре врубились, что с ней что-то не так, и когда ее спросили, она распустила сопли. В итоге на меня всех собак и спустили. На меня! Мой старик сказал, что я шантажист, а это самое худшее из худшего, особенно в семье и все такое. Он рассказал мне историю о том, как шантажировали одного педика, которого он знал в армии, и бедный мудила покончил с собой. Так что меня выпороли, а сестре досталось все их сочувствие. Ну где тут справедливость, а?