Кейтлин Моран - Стать Джоанной Морриган

Его увлеченность современным альтернативным роком, равно как и рыцарские порывы по отношению ко мне, смотрелись бы куда достойнее, если бы он предложил отвезти меня в Бирмингем до того , как узнал, что студия оплачивает журналистам «прохладительные напитки», выпитые в клубном баре во время концерта.

– Ну что ж, – говорит он сейчас, запирая фургон и потирая руки. – Где там обещанные «прохладительные напитки»?

Инвалидный значок позволяет ему парковаться практически где угодно. Вот и теперь он поставил фургон прямо у входа в клуб. Как я понимаю, на автобусной остановке. Это явное нарушение всех правил наряду с оглушительным долбежом в мусорный бак привлекло к нам активное внимание людей, стоящих в очереди на вход в «Эдвардс № 8». На лицах явно читается вопрос: «Кто вы, на хрен , такие?»

Папа уверенно подходит к швейцару, не забывая хромать. По сути, это разводилово, а разводить папа умеет и любит. Однажды, когда он рассказывал нам о том, как делал предложение маме, он употребил то же самое слово.

– Я сделал ей предложение на пляже в Брайтоне, – сказал он, отхлебнув «Гиннесса». – Я развел вашу маму.

– Мы должны быть в гостевом списке, – говорит он швейцару голосом аристократа, просвещающего дремучих пейзан. – Джоанна Морриган плюс один.

Швейцар в явном сомнении сверяется со своим списком.

– Э… нет, – говорю я папе и обращаюсь к швейцару. – Там должна быть… э… Долли Уайльд. Долли Уайльд плюс один.

– Долли Уайльд? – Папа задумчиво хмурится и смотрит так, словно разглядел меня по-настоящему впервые за несколько месяцев. Я, разумеется, во всем черном. На голове – шляпа-цилиндр, купленная на барахолке. В честь Слэша из «Guns N’ Roses». Выгляжу я потрясающе. По крайней мере, не так, как выглядела год назад.

– Долли Уайльд?

Я говорю:

– Это мой псевдоним. Долли Уайльд.

– Ага, – говорит папа вроде как с одобрением. – Псевдоним. Ничо так, нормальный.

Я жизнерадостно сообщаю:

– Она была знаменитой алкоголичкой и лесбиянкой.

– Чума! – говорит папа.

Швейцар отстегивает заградительную веревку и пропускает нас в клуб.

Я еще никогда не была на концерте. Мой первый концерт – и мне платят за то, что я здесь! Для меня все непривычно, все внове. Мы с папой приехали очень рано – в клубе почти никого нет. В эдвардианские времена это был мюзик-холл. Теперь стены покрасили тускло-черной «рок-музыкальной» краской. Все какое-то потертое и облезлое, все пропахло общественным туалетом и застарелым сигаретным дымом.

Здесь происходит рок-музыка! Здесь собирается продвинутая молодежь! Рок-музыка пахнет общественным туалетом и сигаретным дымом! Я учусь! Я просвещаюсь! Я в полном восторге. Я стою на пороге великих открытий!

– Пойду раздобуду обещанные прохладительные напитки , – говорит папа и мчится к бару.

Я иду к сцене, чтобы забить себе место. Я хочу быть уверена, что мне будет хорошо видно обе группы – «Chapterhouse» играет на разогреве, они сейчас популярны и у всех на слуху – и мой обзор станет лучшим обзором из всех печатавшихся в «D&ME».

Я встаю прямо перед центральным микрофоном – где будет стоять вокалист Билли Корган – и закрепляю позицию, достав из кармана блокнот и ручку. Открываю блокнот и пишу: «SMASHING PUMPKINS» – «ЭДВАРДС № 8», БИРМИНГЕМ, 19 ноября 1992-го».

Я оборачиваюсь и вижу, как папа пьет «Гиннесс», опираясь о барную стойку. Он беседует с каким-то дядькой. Папа видит, что я на него смотрю, салютует мне бокалом и произносит одними губами:

– Я прохлаждаюсь.

Я молча киваю.

До начала концерта – еще почти час и сорок минут. Я тяжко вздыхаю. Может быть, я и вправду пришла слишком рано.

«ЭДВАРДС № 8», БИРМИНГЕМ, ЗАПАДНЫЙ МИДЛЕНДС, ВЕЛИКОБРИТАНИЯ, ЕВРОПА, ЗЕМЛЯ, МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ, БЕСКОНЕЧНОСТЬ», – пишу я в блокноте своим лучшим почерком.

Мне шестнадцать, и мне платят по числу слов.

Время – десять минут одиннадцатого. Все не так весело, как мне представлялось. Мне удается удерживать свое место – прямо напротив микрофона Билли Коргана, – но с большим трудом. Как оказалось, фанаты у «Smashing Pumpkins» какие-то странные. Они танцуют под каждую песню. Вернее, скачут на месте, интенсивно пихаясь локтями.

Сначала я думала, что это просто такая традиция для первой песни – ну, как на свадьбах, когда включается «Упс, держи голову выше», и все гости пускаются в пляс, – а потом все должны успокоиться и перестать, образно выражаясь, приплясывать у меня на голове.

Но «Smashing Pumpkins» играют уже третью песню, а народ все никак не уймется. Зрители скачут и непрестанно трутся друг о друга, словно пытаются разжечь огонь трением, используя в качестве трута футболки ближних.