Ремус Лука - Избранное

Иногда в нем просыпалась тоска по земле, желание иметь ее много-много, и чтобы работало на ней множество людей, но он понимал, что теперь иметь землю значило потерять власть, потому что она перешла к тем, кто обрабатывает землю, а для него власть стала жизнью.

За эти годы трое его сыновей женились и поселились в своих домах, обрабатывая те наделы, которые они получили по аграрной реформе. У Викентие появилось не то три, не то четыре внука, а старшая дочь Иляна уехала в гимназию. Все это произошло почти без его ведома, по тайному соглашению внутри семьи, где хлопотала молчаливая Аника. Тишина в доме Викентие стала еще глубже. Он не сердился, не радовался, он купался в лучах своей славы, думая и заботясь только о своей власти.

В это бурное время, когда народ прочно взял в свои руки бразды правления, дела в селе Поноаре, если посмотреть со стороны, шли не так уж плохо. Крестьяне обрабатывали землю, как того требовали «распоряжения», вывешенные на примэрии и подписанные Викентие рядом с синим расплывчатым пятном печати. Проводилось множество воскресников, разные показательные мероприятия, на которых присутствовали партийные работники, депутаты из области, журналисты, фотокорреспонденты. О селе писали в газетах. Оно выглядело красивым, все было выкрашено, блестело, как новое. Но в самом селе царила напряженная атмосфера, холод и настороженность. Люди не любили Викентие. Сначала потому, что мало знали его, а потом потому, что начали узнавать. Он не стремился завоевать любовь крестьян — он командовал и руководил. Нельзя сказать, что крестьяне пренебрегали распоряжениями примэрии, они с готовностью засыпали щебнем дорогу и выделывали кирпич, ведь дорога эта была нужна им и кирпич шел на постройку общественного склада, но они были недовольны Викентие, потому что он унижал их, и они следили, чтобы он не превысил власти, которой они сами облекли его.

Когда весной сорок девятого года были организованы временные комитеты народных советов, Викентие был назначен заместителем председателя, а председателем стала Ирина Испас, люди вздохнули. Не так радовало их то, что председателем стала Ирина, как то, что им не стал Викентие.

Викентие был похож на быка, которому всадили в брюхо нож. Он сошел бы с ума, если бы вместо сердца у него не был камень. Целыми днями он не выходил из дому, капля по капле накапливая злобу, словно пил желчь. Он возненавидел всех людей и снова стал бить Анику. Несколько лет подряд преследовал он своей ненавистью Ирину Испас, занявшую место, которое надлежало занимать только ему. Ненависть толкнула его на то, что он обвинил Ирину в мошенничестве, выступил против ее кандидатуры в народный совет. Когда же при разбирательстве оказалось, что все это лишь хитросплетение грязных вымыслов, Викентие возненавидел ее еще больше, потому что оказался слабее.

Как заместителю председателя Викентие поручили заниматься вопросами сельского хозяйства, поскольку в этом деле он считался самым сведущим. Но в совет он заглядывал редко, а на крестьянские поля не ходил вовсе. Для него существовали только его пять югаров, с которых он собирал урожай вдвое больший, чем все остальные.

Через некоторое время, когда народные советы объединились, Викентие освободили и от поста заместителя председателя. Но это его уже не взволновало: место заместителя председателя было для него вроде болячки, ему нужна была только полная власть.

Он продолжал работать на своих пяти югарах, выскребая, словно грязь, остатки нищеты.

Может быть, он так бы и унес с собой в могилу невоплощенную мечту, если бы летом сорок девятого года не всколыхнулось снова село Поноаре; одно за другим шли собрания, крестьяне как одержимые метались по селу; завязывались новые дружеские связи, порывались старые, возникала неожиданная вражда, то мирно достигали соглашения, то шли друг на друга грудью. И все это происходило из-за организации коллективного хозяйства. Викентие по-своему понял это неистовое, ожесточенное волнение. Рвались семейные узы, дети поднимались на родителей, родственники не здоровались, обходя друг друга стороною; по ночам село не спало, а страстно, до бесконечности обсуждало: «да» или «нет», и каждый считал, что тот, кто не разделяет его мнения, враг его счастья. Викентие же понял только одно, что он снова сможет стать председателем, хозяином тысячи гектаров и восьмисот — девятисот человек. И он отдался этой борьбе всем своим существом.