Люси Эдлингтон - Алая лента

— Вам повезло, что она до сих пор работает. — Пес покачал головой.

— Правда?

— Ужасное напряжение. Пружины слишком тугие. Шпульки заржавели. Машину нужно каждую неделю смазывать. Или каждый день, если за ней много шьют. Это проблема всех здешних машин.

Я покраснела от страха. Моя машина грозит сломаться? О нет, только не сейчас!

— Вы наладить ее сможете?

— Постараюсь. — Он наклонился ниже, делая вид, что копается в пружине, уменьшая ее натяжение, и чуть слышно прошептал мне на ухо: — Я могу сделать так, что она никогда больше не заработает. И не будет больше у этих свиней новых модненьких платьиц. Пусть хоть голыми ходят, нам до этого нет дела, верно?

— С-саботаж?

Он прикоснулся двумя пальцами к козырьку своей фуражки, словно отдавая честь, и прошептал:

— Секундное дело, мэм.

Я оглянулась на стоящую в дальнем конце мастерской надзирательницу. Та стояла, прислонившись спиной к стене, и читала журнал.

— Я Хенрик, а ты? — прошептал Пес.

Как меня зовут? С каких пор противоположный пол интересует, как меня зовут? И с каких пор вообще кого-либо интересует мое имя, а не номер?

— Не важно. И перестань чинить мою машину. То есть прекрати ломать ее. Я хочу, чтобы она работала.

Хенрик удивленно поднял бровь.

Я в ответ тоже подняла свою бровь и сказала:

— Я портниха и должна закончить это платье. Это будет лучшее платье, которое я когда-либо шила.

— Прошу прощения, я думал вы рабыня, как все мы, — насмешливо поклонился мне Хенрик. — Но теперь я вижу, что вы шьете красивые платья для убийц!

— Я не рабыня!

— О, неужели, Они платят вам? И вы можете покинуть лагерь, когда захотите?

— Нет.

— Ну тогда вы… рабыня.

Я покачала головой:

— Это Они называют нас рабами. А внутри я… это я, Элла. И я шью.

Усмешка сползла с лица Хенрика.

— Молодец, — сказал он тихо. — Это другой разговор. Серьезно. Они могут лишить нас свободы, но нашего духа Им не сломить, верно?

Марта уже присматривалась к нам, готовая вмешаться при любом намеке на проблему. Хенрик быстро сделал вид, что исправляет неисправность в механизме моей машины, хотя ее там не было. Перед тем как уйти, он пожал мою руку:

— Держись, Элла. Есть сведения, что война скоро закончится… Мы даем отпор. Хорошие парни с каждым днем приближаются к нам.

Мое сердце радостно подпрыгнуло в груди.

— Мы побеждаем? Откуда тебе это известно? Ты получаешь известия? А передать что-нибудь из Биркенау на волю ты можешь? Мне хотелось бы дать знать моей бабушке, что со мной все в порядке, — лавиной хлынули из меня вопросы.

— Есть предложение получше. Почему бы тебе ей самой об этом не сказать?

— Что, нас так скоро освободят?

— Не совсем, — наклонился ближе ко мне Хенрик. — Просто скажу, что можно придумать способ, как тебе самой освободиться.

— Побег?

Хенрик со стуком закрыл свой ящик и шепнул, приложив к своим губам палец:

— Еще увидимся, Элла.

Я проводила его взглядом, пока он пробирался к выходу между нашими столами. Счастливый! Может ходить повсюду, словно нормальный человек. Я подумала, что у Хенрика, должно быть, есть очень влиятельные покровители среди привилегированных заключенных, которые помогли ему получить такую работу. Если они ему доверяют, значит ли это, что и я могу доверять Хенрику? Или это, напротив, означает, что я не должна ему верить?

— Что, и ты тоже? — сказала Шона, проходя мимо, и шутливо ткнула меня под ребра.

— Что я?

— Глаз положила на этого механика? — Она ущипнула меня за щеку и поспешила прочь, не дожидаясь, пока на нее накричит Марта.

Я вернулась к работе над своим платьем и только тут обнаружила, что Хенрик сделал именно то, чего я просила его не делать.

Моя швейная машина перестала работать.

* * *

Марта приказала мне отнести платье Франсин Мадам Г., жене коменданта.

— Но я тоже закончила свое платье, оно готово, — сказала я. Платье действительно было готово, хотя это стоило мне огромных трудов, поскольку дошивать его пришлось вручную. Но я довела дело до конца, несмотря на поломку, которую устроил Хенрик. Я аккуратно обметала швы на подоле платья и вырезе под горлом. Работа настолько увлекла меня, что я совершенно не думала о том, для кого шью это платье.

— Закрой рот и делай, что тебе приказано, — ответила мне Марта с той кривой гримасой, которая заменяла ей улыбку. Она забрала у меня платье с подсолнухом и ушла, а спустя короткое время вернулась и вручила мне большую плоскую картонную коробку.