Виктор Баранец - Генштаб без тайн. Книга вторая

Назначение Черномырдина советником президента имело особый расчет, в политических интригах Кремля. Оно было публичной пощечиной «не оправдавшему надежд» Примакову, усиления позиций которого очень опасалось ельцинское окружение. Ельцин играл в свою любимую игру «сдержки и противовесы».

К этому сенсационному решению президента многие политики и военные в Москве отнеслись с немалым подозрением. И были на то свои причины. К лету в столице все чаще поговаривали о политическом преемнике Ельцина, а столь резкое возвышение Черномырдина, терявшего популярность после отставки, вроде бы указывало на то, что «семья» определилась и ставит на ЧВС.

Однако хорошо знающие кремлевскую кухню аналитики читали эту ситуацию по-другому. Дескать, Ельцин с подачи «семьи» таким образом давал Черномырдину исторический шанс: победа на переговорах с натовцами становилась отличной стартовой площадкой для начала выборной кампании Виктора Степановича, а если поражение — «сам виноват». Черномырдин сильно рисковал. У него было слишком мало шансов на то, чтобы выиграть, и слишком много, чтобы проиграть.

Назначение Черномырдина спецпредставителем вызвало немало саркастических реплик во многих арбатских кабинетах. И не только потому, что у людей, хорошо знавших Виктора Степановича, были сомнения в дипломатических способностях «газовика».

Тут был и еще один существенный фактор: поручив Черномырдину играть главную роль на переговорах с натовцами, Ельцин отодвинул на второй план министра иностранных дел Игоря Иванова, давно, как говорится, вросшего в проблему и занимавшего прагматичную и жесткую позицию на переговорах по Югославии. Иванов четко излагал не только политические, но и военные подходы России к разрешению кризиса, прислушиваясь к соображениям минобороновского и генштабовского генералитета, чем и вызывал к себе уважение у многих на Арбате.

Отправляясь в Белград в начале июня на окончательную выработку плана урегулирования кризиса, Черномырдин включил в состав своей делегации начальника Главного управления международного военного сотрудничества МО РФ генерал-полковника Леонида Ивашова. Когда наступил решающий момент переговоров и российским представителям надо было выразить свое отношение к плану урегулирования, стало ясно, что у Черномырдина и Ивашова нет согласованной позиции.

Черномырдин фактически соглашался с натовским вариантом решения косовской проблемы, который был предложен Милошевичу. России же были предъявлены ультимативные требования: или она участвует в операции, или «может быть свободной». Ситуация складывалась парадоксальная. Весь мир трубил, что Россия внесла решающую роль в прекращение войны, а в реализации договоренностей ей отводили третьестепенное место.

Ивашов считал, что прекращение бомбардировок должно стать первым и главным пунктом плана урегулирования. Принципиальные разногласия между Черномырдиным и Ивашовым (а точнее — между Ивашовым и НАТО) были и по другим пунктам плана, в частности по тому, войдут ли российские миротворцы в Косово в подчинение натовского командования или будут действовать самостоятельно, будет ли у них свой сектор ответственности или нет.

Натовцы настояли на том, чтобы в текст соглашения, обсуждавшегося в Бонне, в тот пункт, где говорилось о необходимости вывода югославских полицейских и вооруженных сил, не без ведома Черномырдина было добавлено слово «всех». Ивашов был категорически против этого и доказывал, что, как только сербская полиция и армия покинут Косово, неминуемо начнется резня (и тут он на все 100 процентов оказался прав, что и подтвердило уже вскоре развитие событий).

Сенсационная информация о наметившихся противоречиях между спецпредставителем российского президента и сопровождавшим его генералом Ивашовым мгновенно долетела до Москвы. В Госдуме тут же раздались требования пригласить Черномырдина, Иванова, Сергеева и Ивашова. В парламентских кабинетах звучали гневные реплики по поводу того, что «Черномырдин идет на уступки НАТО».

По военно-дипломатическим каналам в Москву из Белграда поступила и более серьезная информация: во время встречи с Милошевичем Черномырдин сказал ему, что представленный ему план урегулирования якобы полностью согласован с Кремлем и МИДом. А это не совсем соответствовало действительности.

Чтобы загасить зреющий скандал, советник Черномырдина Валентин Сергеев категорически опроверг «злостные слухи». Как потом выяснилось, то была неуклюжая попытка показать хорошую мину при плохой игре. Сергеев явно пытался спасать ЧВС.