Николай Лобко - Варенька

Варенька вздохнула и, немного откинувшись назад, положила голову на плечо Елизаветы Васильевны, которая будто и не заметила этого.

— Так и у тебя может случиться, — тем же спокойным голосом продолжала она. — Конечно то, что ты на второй год осталась, — плохо. Но если хорошенько приналяжешь, то своих подружек догонишь, а там, может, и перегонишь. А учиться надо, время теперь такое. Я вот старуха — и то при Советской власти грамоту одолела, теперь газеты читаю, книжки разные. Пойдем, я провожу тебя до школы, — предложила она вдруг. — Мне как раз в ту сторону.

— Как бабушка? — встрепенулась девочка.

— Можно и как бабушка, — улыбнулась Елизавета Васильевна.

— Я сейчас. — Девочка соскочила с кровати. — Вы подождите меня.

— Слава богу, — облегченно передохнула Капитолина Николаевна. — Я уже боялась, что нам не удастся сломить ее.

— А ее ломать не надо, — возразила Елизавета Васильевна. — Бывает, ласка кулак пересиливает.

— Я так и знала. — Капитолина Николаевна капризно вздернула подбородок. — Виноватой во всем сделают меня. Что за народ, право? Нет чтобы посочувствовать. Ведь с чужим ребенком вожусь! Нет, обязательно осудят.

— А ты бы не бралась за то, к чему не лежит душа, — резонно заметила ей Елизавета Васильевна.

К школе Варенька и Елизавета Васильевна шли той же дорогой, по которой четыре года назад Ульяна Гавриловна вела свою внучку на первый урок. И как тогда, Варенька остановилась возле старой, покосившейся набок липы.

— Елизавета Васильевна, — заговорила она несмело, — можно, я буду вас называть… бабушкой?

— Называй, если есть охота, — согласилась та.

— Спасибо… бабушка, — тихо прошептала Варенька, но не ушла.

Поняв девочку, Елизавета Васильевна поцеловала ее в лоб.

— Спасибо, бабушка, — счастливо сверкнув глазами, еще раз прошептала Варенька и побежала к крыльцу.

Следя за ней взглядом, Елизавета Васильевна с грустью подумала: «По ласке-то как стосковалась…».

С этого дня между пожилой ткачихой и школьницей завязалась крепкая дружба. К урокам Варенька готовилась в комнате своей новой бабушки. Здесь же она проводила и то время, когда в квартире появлялся Левкоев. Это обстоятельство особенно устраивало Капитолину Николаевну. Едва ее гость появлялся на пороге, она тут же обращалась к своей воспитаннице:

— Варенька, миленькая, побудь у бабушки, пока мы тут поговорим.

— Верно, — поддерживал ее Левкоев, извлекая из карманов бутылки. — Разговор у нас серьезный будет. Ты крой отсюда…

Девочка стала лучше учиться.

Нина Алексеевна вела теперь первый класс, но за своей бывшей ученицей продолжала следить и радовалась ее успехам. Она постаралась поближе узнать Елизавету Васильевну, которая стала подписывать даже Варенькин дневник.

— В прошлом году нам не удалось помочь ей, — сокрушалась учительница, — но в этом году, благодаря вам, все идет благополучно.

— А я вовремя не догадалась, — призналась Елизавета Васильевна. — Вижу, девочка в школу ходит, ну и ладно. Конечно, с теткой ей нелегко, знаю, но так мать распорядилась.

— Я пробовала писать Екатерине Ивановне, но ответа не получила.

— Я тоже ей писала. А толк какой? Она мои письма Капитолине переслала, та надулась на меня, с месяц не разговаривали. Вот и все.

— Это хорошо, что вы девочку приветили.

— Да мне и самой веселее с ней, — призналась Елизавета Васильевна…

Электрическая лампочка под матовым абажуром мягко освещает комнату.

Только изредка заглядывая в книгу, Варенька читает стихи:

За окном шумит дождь, злится осенний ветер. Елизавета Васильевна прислушивается к ветру, дождю, к Вареньке и в это же время думает о своих сыновьях, в уме перебирает строки их писем. И причин будто нет, а материнское сердце тревожится.

Из коридора вдруг доносится шум.

Елизавета Васильевна встает с дивана и выглядывает за дверь.

Там Капитолина Николаевна провожает пьяного Левкоева.

— Елизавета Васильевна, золотко, мы тихо, — хихикает она.

— Ш-ш! — Левкоев прикладывает палец к губам и, довольный собой, смеется.

Елизавета Васильевна сердито закрывает дверь…

— Бабушка, а правда, что от меня мама отказалась? — спросила как-то Варенька.

— Кто же от родного дитя отказывается? — возразила Елизавета Васильевна. — К тому ж у тебя, окромя матери, отец есть.

— Папа? А где он живет?

— Вот этого я не знаю.

— Поехать бы к нему, — мечтательно вздохнула девочка и нерешительно спросила: — Ты как думаешь, бабушка, он бы от меня не отказался?