Патрик Несс - Освобождение [litres]

Королева вертится все быстрей, высокая трава под ее ногами начинает гнуться к земле, образуя нечто вроде воронки.

Только по-прежнему ли она Королева? Душа, что так слепо к ней льнет, на удивление сильна. На закате она сгинет навеки, если он не придумает способ…

Наконец до него доходит, что творится.

Со всех ног он бросается к ней.

И кричит, вопит во все горло:

– Миледи, нет!

Но от земли уже поднимается воздушная воронка, которая окружает Королеву стеной пыли, травы и луговой тимофеевки, захватившей все местные поля…

Слишком поздно. Когда он подбегает, травяная стена рушится – и за ней никого нет.

Королева исчезла.

Исчезла.

Далеко она перенестись не могла, но в этой глуши, среди лесов и домов, затеряться можно даже неподалеку. Как же теперь ее искать? Как успеть вовремя?

Надо немедленно отправляться на поиски, нет времени даже проклинать себя за глупость. Королеву необходимо найти и спасти до захода солнца, иначе она погибнет.

А если она погибнет, та же участь ждет и фавна, ибо Королева – это граница, стена меж двух миров.

Умрет она – умрут все.

Фавн бежит к лесу домов. Надеясь, что люди встретят его только испуганными криками.

Анджела Дарлингтон. Родилась в Сеуле, после чего ее удочерили мать-голландка и отец с исконно английской фамилией. Семья поселилась на ферме в городке Фром, штат Вашингтон, – на самой настоящей ферме с самыми настоящими животными, настоящими овцами, которых продавали на мясо (о чем Анджела предпочитала не заикаться: в школе была целая прорва вегетарианцев). Словом, они были американцы до мозга костей.

Но, конечно, не те американцы, которых считают американцами другие американцы.

– Она голландка, говоришь? – время от времени интересовался Здоровяк Брайан Терн у Адама, хотя вряд ли такое можно было забыть. – Странный все-таки народ – голландцы. – Он с досадой встряхивал газету. – Слишком либеральный. Наркотики. Проституция…

– Дарлингтоны ничем таким не занимаются, – отвечал Адам. – Хотя голосовали они наверняка за всех Клинтонов.

– Я просто говорю, что есть такая тенденция. Некоторые люди очень быстро свыкаются с мыслью, что любое поведение нормально.

– Ой, да брось, Брайан, – однажды возразила ему мама (она как раз писала резюме на своем ноутбуке). – Тебе же нравится Анджела!

– Анджела-то мне нравится, – ответил папа. – Я просто говорю, что такие вещи обычно даром не проходят. Где-нибудь да отзовутся. – Он перевел взгляд на Адама. – Ты мог бы стать свидетелем для этой девочки.

– Я даже не понимаю, что это значит, – говорила Анджела всякий раз, когда Адам поднимал тему. – Разве свидетель в данном случае не я? Когда ты рассказываешь мне о своей вере, я слушаю и наблюдаю, нет?

– Не совсем. Я вроде как даю свидетельские показания.

– Типа ты видел, как Бог совершил преступление?

– Нет. Я знаю, что Иисус для меня сделал, и рассказываю об этом.

– Сотворил тебя геем и поместил в семью гомофобов? Что ж, у Иисуса определенно есть чувство юмора.

– А может, мне суждено быть свидетелем для моих родаков? Объяснить им, что гомосексуальность – не болезнь?

– Ну и как, получается?

– Не особо. Пока мы просто молча остаемся при своих мнениях.

Однако Анджела в самом деле нравилась родителям Адама. Кроме шуток. Они восхищались ее манерами, воспитанностью и трудолюбием: она много работала на ферме и в пиццерии, никогда не жаловалась. Она настолько нравилась его родителям, что те наверняка хотели их поженить (как они представляли себе техническую сторону вопроса – загадка, но это и неважно).

Родители не знали, что Анджела имеет весьма широкие взгляды – настолько, что порой ее тянет на девочек. Особенно на девочек с «целовательными» губами. Если Анджела на что и жаловалась, так это на свои тонкие губы.

– Наверняка у всех голландцев губы тонкие, – вдруг сказал Адам. Они по-прежнему сидели в подсобке «Райской пиццы».

И вновь она поняла его с полуслова: даже бровью не повела.

– И еще они очень высокие, да?

– Ты будешь среди них коротышкой, если поедешь.

– Ничего, у меня ведь есть ты, Адам. Ты высокий, и теперь я знаю все про ваши повадки. Знаю, чем вас кормить и как звучит ваш брачный зов.

– Если мы хотим с кем-нибудь спариться, нам всего лишь надо свернуться в клубок.

– Уж мне ли не знать!

– А вдруг мне понадобится твоя помощь в общении с паталогическими коротышками?