Корнелиу Леу - Власть

Людей скопилось еще больше, чем было в тот момент, когда они вошли в дом Танашоки.

Дрэган приближался медленным шагом. Он старался охватить взглядом собравшихся. От волнения у него перехватило дыхание. Он попытался взять себя в руки. Примарь обязан быть по-мужски стойким, несентиментальным. И Дрэган как можно спокойнее объявил:

— Завтра будет продовольствие по нормальным ценам. Уволенные будут вновь приняты на работу.

Люди подхватили его и понесли на руках. Все кричали от радости. Опомнившись, Дрэган стал умолять их:

— Люди добрые, у нас нет времени для демонстрации. У нас есть дела, много дел… Прошу вас… Теперь нам надо идти в примэрию, а вам домой…

И люди поняли, поняли сразу же. Они опустили Дрэгана на землю и виновато посмотрели на него, как бы извиняясь за свое детское проявление радости. Многие, кто нес его, молча протягивали ему руки. Это было теплое братское пожатие.

Сквозь расходившуюся толпу к нему пробрались две фигурки, казавшиеся необыкновенно тоненькими в ночной темноте.

— Что вы здесь делаете? — спросил он их, слегка насупившись.

— Мы ждали вас, ведь Танашока хотел убить вас… — ответила девушка.

— Откуда вы узнали?

— Все знали, поэтому и собрался народ.

— И она знала? — спросил Дрэган, стараясь избежать взгляда другой, пожилой женщины.

— Конечно знала, — с оттенком покровительства проговорила девушка. — Моя сестра — самый близкий мне человек.

— И когда вы сюда пришли?

— Когда стала собираться толпа.

Он попытался мысленно угадать момент их прихода. Вероятно, это произошло тогда, когда он почувствовал движение людей Танашоки за толстыми листьями растений.

Девушка смотрела на него мягко и тепло, будто лаская его взглядом. И Дрэган вдруг почувствовал себя оробевшим. Он бросил короткий взгляд из-под бровей на пожилую женщину, но не смог удержаться, чтобы не сказать:

— Я сегодня вас видел, побежал за вами, но потерял из виду.

— И я тебя видела. Как раз когда начали стрелять.

— Ты убежала.

— Да.

— Не надо было. Не могут они в меня попасть. Надо было постоять, и мы увиделись бы.

— Вот мы и встретились теперь. Мы специально пришли.

В этот момент заговорила пожилая женщина. Этот голос он после суда больше не слышал.

— Мы тебя искали, у нас к тебе дело.

— Какое дело?

— Есть… — И она сделала жест, как бы говоря, что тут не место вести о нем разговор.

— Тогда приходите в примэрию, — сказал Дрэган.

— Обязательно приду, — ответила девушка. Она хотела сказать ему еще что-то, но сестра потянула ее за собой, повторяя своими сморщенными губами:

— Ну пошли, пошли…

Девушка опять хотела что-то сказать. Да и Дрэгану было что сообщить ей, но между ними встала старшая сестра, постоянно повторявшая:

— Ну пошли, пошли, пошли…

Идя к примэрии, Дрэган буквально купался во взгляде ее больших лучистых глаз, которые околдовывали его своею кротостью и мягкостью.

Когда Дрэган вошел в кабинет примаря, находившийся там Тебейкэ уже беседовал с каким-то толстеньким господином, фигура которого показалась Дрэгану знакомой, хотя он никак не мог припомнить, где видел этого человека.

— Господин уездный префект, — представил ему Тебейкэ незнакомца. Потом, хитро улыбнувшись, продолжал: — Наш господин примарь.

Теперь Дрэган узнал топорщившиеся брови префекта и понял, почему он никак не мог припомнить, где видел его. Префект, кадровый полковник, теперь был одет в гражданский костюм нежно-голубого цвета в полоску.

— Что, и его привели? — удивленно спросил Дрэган, опасаясь, как бы Тебейкэ не натворил какой-нибудь глупости.

— Что вы, господин Дрэган! — взял его за руку префект. — я пришел по собственной инициативе. Пришел вас поздравить.

— Спасибо! — пробурчал грузчик.

— Я очень обрадовался, господин Дрэган, узнав, что вы стали примарем. Само собой разумеется, мне хотелось бы… сотрудничать с вами самым плодотворным образом… Вы как примарь, я как префект. Уверен, что у нас дело пойдет хорошо.

— Как сказать… — неопределенно проговорил Дрэган.

— Вы что-то сказали? — спросил префект.

— Нет, нет, продолжайте, — сказал Дрэган.

— Я говорил, как вы, господин Дрэган, слышали, — продолжал он, напрасно пытаюсь обрести прежнее душевное равновесие, — что мне хотелось бы плодотворно сотрудничать с вами. Ваш предшественник был размазня, я даже думал попросить Бухарест сменить его… Вы очень хорошо сделали, что сменили его… Очень хо-ро-шо!