Тара Конклин - Последний романтик [litres]

– Я подумала, можно, пожалуйста, чтобы отбой у меня был хоть немного позже. Только по субботам. Или по пятницам. Один день в неделю. – Глаза Кэролайн, еще мокрые от слез, блестели. – Ну пожалуйста? – взмолилась она.

Я практически считала Натана одним из нас, Скиннеров. Он любил тайную камышовую зелень пруда; он знал про Паузу. Я видела, как он рос, так же, как видела Джо, со всеми внезапными скачками роста и грубыми, похожими на камуфляж пятнами проросшей вдруг на щеках и шее бороды. Но Нони ничего об этом не знала. Для нее Натан представлял тот же риск и опасность, что и бродячий пес, приведенный домой из парка. Укусит ли он? Долго ли он тут останется? Как он ни старался понравиться ей, она продолжала смотреть на него с подозрением.

– Я собираюсь изучать биологию, – сказал он как-то Нони. – Стать профессором в университете. Меня особенно интересуют амфибии, в основном лягушки. Они исчезают. Лягушек надо спасать.

Этот интерес проснулся в Натане на нашем пруду. Лягушки-быки, поющие баритоном, и более мелкие, зеленые, как молодые листья. Плюхающий звук, с которым они прыгали в воду. Выпученные глаза без века, блестящие, как желе.

Но Нони не интересовали ни лягушки, ни сам Натан. Она установила для Кэролайн, Рене и меня строжайшее время отбоя – 23:00, хотя было ясно, что ни я, ни Рене в этом не нуждались. Мне было двенадцать лет, я была в шестом классе, и мне некуда было ходить по вечерам, чтобы делать что-то особенное. Моим самым вызывающим поступком было пробраться в кино без билета с подружкой Вайолет и слопать там слишком много попкорна.

Рене занималась по ночам органической химией и выбирала между различными медшколами. После одной скоротечной романтической неудачи в прошлом году со старшеклассником из команды борцов, Бреттом Свенсоном, Рене полностью игнорировала всех мальчишек. Она говорила, что слишком занята и ей не до того. Так что отбой Нони она восприняла, только пожав плечами.

Тем весенним вечером, когда мы все вместе сидели за столом, Нони наклонила голову набок и прищурилась, раздумывая над просьбой Кэролайн о более позднем отбое.

– Нет, – сказала она. – Мы уже обсуждали это, Кэролайн. Отбой введен не просто так. Я хочу, чтобы ты была дома.

– А как насчет Джо? – спросила Кэролайн.

Джо и вправду с легкостью скользил поверх всех дисциплинарных запретов Нони. Ему разрешалось ходить на вечеринки и на любые свидания, чем он и пользовался. И – что было особенно обидно Кэролайн – оставался там допоздна сколько угодно. К старшим классам Джо стал почти двухметровым центровым игроком с ловкостью и шармом Вилли Мейса и добродушной ухмылкой и слегка сонным взглядом Джо Ди Маджо. Девочки вешались на него, а мальчики таскались за ним по коридорам и приглашали на тусовки. Учителя многое спускали Джо, даже не отдавая себе в этом отчета. Джо Скиннер с его веснушками, мягкой раскачивающейся походкой, легкой хрипотцой в голосе, высокое золотое обещание. Родители привычно поздравляли Нони, понимая, что просто даже иметь такого сына, как Джо, – быть источником ДНК, произведших такого мальчика, – уже само по себе достойно поздравлений.

Нони сказала, что Джо отбой не нужен. Он и так всегда вставал засветло, чтобы успеть на тренировку. Он терпеть не мог алкоголь. Ненавидел его вкус, ненавидел то, каким от него становится – неловким, спотыкающимся, расфокусированным. А если учесть, что он, будучи единственным трезвым среди кучи поддатых старшеклассников, всегда потом развозил их по домам, то от него, можно сказать, была еще и общественная польза. Как Нони могла подвергать риску другие жизни только для того, чтобы настоять на своем?

– Но Джо даже младше меня! – возопила Кэролайн.

Нони вздохнула.

– Послушай, если Джо нужно на час больше времени, чтобы уберечь чьего-то сына от того, чтобы сесть пьяным за руль и убиться по дороге, – я готова разрешать ему это и впредь, Кэролайн.

Мы все молчали. Мы и раньше не раз видели этот спектакль и всегда с тем же результатом. Сейчас, предсказуемо, как Рождество, Кэролайн выскочит из-за стола, выбежит в коридор и захлопнет за собой дверь так, что затрясутся все стены.

Но в этот раз она так не сделала.

– У тебя есть любимчики, – обвиняюще заявила Кэролайн. – Ты позволяешь Джо делать все, что угодно, а потом вымещаешь на нас.

Я резко вдохнула. Рене смотрела в стол. Джо закрыл глаза, как будто таким образом он мог исключить себя из конфликта, просто отказываясь признавать, что он разгорелся.