Кристина Клайн - Поезд сирот

– Ф-фу! С чего начнем, Виви?

Виви взбирается на последнюю ступеньку, цепляясь за перила. На ней сегодня другой кашемировый свитер, серый, а еще серебряная цепочка с какой-то странной подвесочкой.

– Сейчас поглядим.

Молли оглядывается: третий этаж состоит из двух спален, засунутых под наклонную крышу, старомодной ванной комнаты с ванной на ножках и большого открытого чердачного помещения – пол дощатый, местами прикрытый древним линолеумом. Отсюда видна кровля – балки и утеплитель между ними. Балки и пол темные, и все же пространство кажется очень светлым. Слуховые окна застеклены, из них открывается вид на залив и марину за ним.

Чердак набит коробками и мебелью, в такой тесноте даже перемещаться трудно. В углу длинная вешалка, накрытая полиэтиленовым чехлом на молнии. Несколько комодов из кедра, таких огромных, что Молли не может понять, как их сюда затащили, стоят у стены, рядом со стопкой больших чемоданов. Над головой крошечными лунами светятся несколько голых лампочек.

Вивиан бредет между картонными коробками, проводит кончиками пальцев по крышкам, вглядывается в загадочные ярлыки: «Магазин, 1960-», «Нильсены», «Ценные вещи».

– Полагаю, ради этого люди и заводят детей, – размышляет она. – Чтобы было кому разобрать хлам, который останется после них.

Молли оглядывается на Терри, но та с угрюмой отрешенностью качает головой. Возможно, думает Молли, Терри так долго саботировала эту затею не только из-за лишней работы, но и чтобы избежать сопряженных с нею соплей.

Молли тайком бросает взгляд на телефон и выясняет, что время 16.15, с момента ее прихода прошло всего пятнадцать минут. Сегодня ей полагается пробыть здесь до шести, а потом приходить на два часа четыре раза в рабочие дни, а в выходные – на четыре, пока, ну пока она не отработает положенное или Вивиан не помрет, трудно сказать, что случится раньше. По ее расчетам, на эту тягомотину уйдет примерно месяц. В смысле на то, чтобы отработать положенное, а не угробить Вивиан.

Хотя, если и следующие сорок девять часов сорок пять минут окажутся такими же тягостными, она, возможно, и не выдержит.

В школе на уроках американской истории они говорили о том, что основателями США, по сути, стали контрактные работники. Учитель, мистер Рид, объяснил, что в семнадцатом веке почти две трети переселенцев из Англии приезжали именно так: обменивали многие годы своей свободы на обещание – потом – лучшей жизни. Большинству из них еще не было двадцати одного.

Молли решила относиться к этой истории как к контрактной работе: каждый отработанный час немного приближает ее к свободе.

– Хорошо бы навести здесь порядок, Виви, – лопочет Терри. – Ладно, я пошла белье стирать. Если что – зовите!

Она кивает Молли, будто говоря: «Ни в чем себе не отказывай!», и уходит вниз по ступеням.

О том, из чего состоит работа Терри, Молли знает все.

– Ты прямо как я в спортзале, мам, – поддразнивает ее Джек. – Сегодня – бицепсы, завтра – косые мышцы.

Терри редко отступает от ею же заведенного распорядка; в таком огромном доме, говорит она, нужно делить территорию и задачи: в понедельник – спальни и стирка, во вторник – туалеты и растения, в среду – кухня и магазины, в четверг – все остальные комнаты, в пятницу – еда на выходные.

Молли пробирается между коробок, заклеенных блестящей бежевой лентой, подходит к окну, приоткрывает его. Даже здесь, на верхнем этаже огромного старого дома, воздух пахнет солью.

– Они ведь расставлены как попало, да? – спрашивает она у Вивиан, оборачиваясь. – А давно они здесь?

– Я к ним не прикасалась после переезда. То есть…

– Двадцать лет.

Вивиан жестко улыбается:

– А ты слушала.

– А вас никогда не подмывало просто сгрузить их в мусорный бак?

Вивиан поджимает губы.

– Простите, я не хотела. – Молли морщится, понимая, что переборщила.

Так, она тут все-таки работает, нужно настроиться соответственно. Откуда в ней такая враждебность? Вивиан ничего ей не сделала. Наоборот, помогла. Без Вивиан она бы катилась по темному туннелю к вещам и вовсе паршивым. Но ей почему-то нравится лелеять и взращивать свою неприязнь. Ведь это чувство – что весь мир настроен против нее – можно всячески смаковать, а главное – контролировать. То, что она вступила на заветную стезю воришки и преступницы, а теперь запродана этой утонченной белой дамочке со Среднего Запада, подходит ей так, что и не описать.

Вдох – выдох. Улыбочка. Следуя совету Лори, назначенной судом соцработницы, с которой они встречаются раз в две недели, Молли решает мысленно составить список, что она усматривает хорошего в этой ситуации. Ну посмотрим. Первое – если она выдержит до конца, судимость на нее не повесят. Второе – на данный момент ей есть где жить, пусть там напряженно и ненадежно. Третье – если уж тебя засадили на пятьдесят часов на неутепленный чердак в Мэне, радуйся, что это произошло весной. Четвертое – Вивиан, конечно, дряхлая, но из ума вроде не выжила.