Катриона Иннес - Кэйтлин и Купидон

Я чувствую в желудке холодок, который стараюсь не замечать, но не могу.

– Я сказала, что Гарри может прийти, – сообщаю я, вспоминая, как в ответе на приглашение просто отметила галочкой графу, что мы будем вдвоем, и отправила это с закрытыми глазами.

– Они поймут, Кэйтлин, – заверяет она. – Как только ты проснешься завтра, напиши им небольшое письмо с объяснениями. Я могу помочь тебе его составить. Помни, что…

– …Теперь у нас нет иного пути, кроме честности. А ты не считаешь, что они могут решить, будто я сумасшедшая?

– Ты же говорила, что они милые ребята? – спрашивает Верити. Я киваю, вцепившись в чашку с чаем. – Ну и вот, все они поймут. Только придурки бы не поняли. А ты же сама не захочешь идти на свадьбу к двум придуркам, верно?

– Они не придурки, – соглашаюсь я, вспоминая лицо Элайджи, когда я появилась из-за угла в той ярко-оранжевой рыбьей шапке. Его теплую улыбку до ушей. Она права, я могу сказать им.

– Спасибо, Верити, – говорю я, зевая. – А теперь я побегу набирать тебе ванну.

Глава 25

Я не была в офисе с тех пор, как Стью и Эйд обнаружили меня под столом. Когда я открываю дверь и захожу, то кажется, будто я очутилась на съемочной площадке какого-то сериала. Все так знакомо – мои мотивационные картинки, серый диван… Чашка, из которой я пила, вымыта и стоит на доске, словно призрачная реликвия из другой эпохи. Конец декабря, безжизненное время между Рождеством и Новым годом, и на улицах тихо. Мне приятно думать, что даже если я и отправляла перед отъездом какие-то электронные письма, то никто не обратил бы на них внимания за эти дни. Даже подписчики Морвены угомонились. Я не получала от них никаких гадких комментариев с Рождества.

Я брожу вокруг, прибираясь по пустякам: комнатные растения политы, в основном все чисто и аккуратно, так что у меня не слишком много дел, чтобы заполнить время, пока они не приедут. Я сажусь за свой стол, открываю ноутбук и рассматриваю дизайн сайта, над которым Стью уже хорошенько поработал. Фон теперь тускло-розовый. Стью взял наши старые совместные фотографии с Гарри и придал им вид сделанных в старомодной фотобудке, разместив по краям страницы, как в альбоме. «Я нашла свою любовь, – гласит баннер, – и теперь хочу помочь вам стать такими же счастливыми, как я».

Я помню, как они впервые показали мне сайт, как я посмотрела на эти фотографии, прочитала надписи и ощутила сокрушительное чувство. Как будто кто-то сжал мои легкие, вытолкнув из них весь воздух. «Очень красиво, – выдавила из себя я. – Действительно прекрасно». Стью выглядел очень гордым собой – он потупил взор, волосы упали ему на глаза, щеки покраснели. Теперь мне придется сказать ему, чтобы он все изменил. Надеюсь, он понимает, почему.

Я открываю «Инстаграм» в браузере. Я удалила приложение по дороге домой с Мальдив – как только телефон снова оказался у меня, я поняла, что пока не хочу публиковать какие-либо фотографии из нашей поездки. Я подумала о своих подписчиках, о том, что у них могло бы испортиться настроение, если бы на Рождество им пришлось смотреть на этот великолепный пятизвездочный курорт. Я не желала, чтобы они окидывали взглядом собственную гостиную, где на диване дремлет их пьяная тетушка, и чувствовали себя скверно.

В конце концов, мне придется опубликовать их – это было одним из условий путешествия, так же, как и статья на моем сайте, но я посоветуюсь с Эйд на предмет наиболее подходящего для этого времени. Хотя в Озене, вероятно, не будут слишком довольны тем, что я могу им сейчас предложить: может, неприятные комментарии и прекратились, но с тех пор, как Морвена написала обо мне пост, я потеряла около трех тысяч подписчиков.

Эйд и Стью вваливаются, размахивая пластиковыми дудочками, в которые дудят на меня что есть мочи.

– Счастливого Рождества! – кричит Эйд. Стью на шаг от нее отстает.

Я улыбаюсь и хлопаю в ладоши, но все это выглядит немного натянуто – я почти вижу, как Эйд зажимает Стью в углу перед тем, как войти, и шепчет: «Давай войдем повеселее, чтобы подбодрить ее».

Все становится намного естественнее, когда они опускают дудки, усаживаются на диван, и Стью смотрит мне прямо в глаза и спрашивает:

– Ну как ты?

Я отвечаю не сразу, пытаясь понять, что же я чувствую на самом деле.

– Смущенная, грустная… но так лучше, когда все открылось.

– Не нужно смущаться.

– Эйд, я врала о муже тысячам людей, а затем заполучила нервный срыв, который включал в себя прятание под этим вот столом.