Катриона Иннес - Кэйтлин и Купидон

Мне нужно добраться до офиса и разобраться с этим. Или остаться здесь, и пускай Эйд разбирается? Она, возможно, сейчас не совсем во мне уверена, и может, даже готовится к увольнению – но Эйд не может оставить без внимания кризис. Она ведь специалист по преодолению пиар-катастроф.

Я выползаю из кровати, будто сталкивая с себя груду кирпичей, а не кучу подушек, которыми обложилась. Я не утруждаюсь ни принятием душа, ни расчесыванием волос, а просто влезаю в джинсы и нестираный джемпер, снова стягиваю свои кудри в «конский хвост» и запихиваю под вязаную шапку. На улице так холодно, что изо рта идет белый пар. Воздух кажется плотным и режет кожу, словно кинжалами. Я хочу сорвать всю одежду, и пусть ледяной воздух меня наказывает. Знакомые лавочники кивают: «Привет, морозно сегодня, правда?» – будто это просто какой-то обычный день. Я опускаю голову и приветствую их взмахом руки, отказываясь смотреть им в глаза.

Когда я дохожу до офиса, то обнаруживаю, что дверь открыта и в ней торчит маленькая записка: «Я впустила вашу гостью, она выглядела очень печально» – с пририсованным в конце смайликом. Помещение сильно пахнет отбеливателем, поверхности блестят; должно быть, сегодня тот день, когда приходит наша уборщица. Свет не горит, и все, что я вижу, – силуэт женщины, ожидающей на диване. Я щелкаю выключателем и понимаю, что передо мной – свернувшись в комочек, с заплаканным красным лицом – Морвена Стар. Она поднимает голову и смотрит на меня. А затем ударяется в слезы.

Вчерашняя Морвена, тыкавшая в меня своими длинными ногтями, исчезла. Ее волнистые волосы завязаны на голове в неаккуратный пучок. Вчера они бушевали вокруг ее лица, как змеи Медузы Горгоны. Я потрясена тем, как молодо она выглядит, как уязвимо. Ее кожа молочно-белая, гладкая, щеки по-детски округлые. Ее нижняя губа дрожит.

– Я вам доверилась, – говорит она. Эту фразу она выкрикнула вчера несколько раз, но сегодня она звучит хрипло, почти как шепот.

У меня не было времени собраться с мыслями. Я лишь отправила сообщение Эйд, которая его еще не видела. Она нужна мне тут.

Я посылаю ей еще одно сообщение. Затем засовываю телефон в карман и пытаюсь изобразить сочувствующую улыбку.

– Просто поставила на беззвучный режим! – поясняю я, подтягиваю пуфик поближе к ней и взгромождаюсь на него, не совсем поместившись одной ягодицей. – Морвена, я все могу объяснить.

– Это был худший вечер в моей жизни. Что вы можете объяснить? – Шепот исчез, и на смену ему пришло избалованное повизгивание.

Я сглатываю. Мне трудно просто сказать: «Ради всего святого, это было лишь одно неудачное свидание. Оно вообще не заслуживает такой театральности». В конце концов, такое случалось с каждым. И со мной, конечно же, пока я не повстречала Гарри. Я приходила домой, чувствуя себя куском дерьма, а затем видела Верити на диване, с бутылкой вина наготове, и мы над этим смеялись. И это свидание превращалось из ужасного вечера в забавную историю; во что-то бесценное, способное впоследствии пригодиться, чтобы утешить кого-то просто с помощью фразы: «Не может быть, чтобы все оказалось так плохо, как в тот раз, когда я…»

Теперь я знаю: в жизни может случиться такое, что нельзя превратить в анекдот. Что оставит кровоточащие злые струпья по всему телу, которые никто не сможет увидеть или почувствовать, кроме тебя. Вот это заслуживает такой ураганной реакции, как у Морвены, – свернуться в комочек, дрожать и рыдать – и для меня это подходящее занятие прямо сейчас. Но не прошлый вечер. Не испорченное свидание.

Однако, думая о том, как мой бизнес поддерживал меня, и как я не хочу, чтобы все рухнуло, я пытаюсь сказать ей правду.

– Мне очень-очень жаль, но я и понятия не имела, что он обманщик, – говорю я, протягивая руку, чтобы положить ей на предплечье, но она отстраняется. – Я разговаривала с ним перед вашим свиданием, и признаться, он меня напугал.

Я знаю, что должна быть честной настолько, насколько могу быть с ней, – насчет тех чувств, которые Роуэн у меня вызвал. Нет другого достоверного объяснения, почему я не пришла к ней на помощь, когда она кричала на него через стол.

– Он, гм… ну, разглядел во мне кое-что, известное очень немногим людям. Это выглядело так реально, будто он действительно экстрасенс, и это меня расстроило… Вот почему я не вмешалась, когда вы так во мне нуждались.

Морвена вскидывает голову и впивается в меня взглядом:

– А он рассказывал вам подробности? Знал маленькие необычные факты о том, что с вами случалось?